То, что она рассказала про неблагих… Перед глазами до сих пор мелькали картинки разгромов, грабежей, выбитых и вырванных глаз, синяков, пожаров, крови и сорванной острыми зубами заживо кожи."
"Няня Урсула не стремилась меня напугать, просто… описывала то, что видела сама. И если генерал Реннер был тем, благодаря кому это прекратилось, пускай методы и были жесткими, то… стала ли я чуть лучше понимать его настороженно-брезгливое отношение к приютским детям?
Не знаю. Я поняла, почему отец Ивари пожертвовал приюту дом: лорд Хант был одним из тех, чьи люди активно участвовали в “зачистках” неблагих.
Живым из таких “зачисток” почти никто не выходил. Неплохой способ откупиться от бунтующей совести. По крайней мере, она, эта совесть, у него была.
Что же касается генерала Реннера… Я, конечно, догадывалась, что такие погоны достаются не просто так. Но сейчас, когда узнала больше о его прошлом, я стала опасаться его еще больше. Он командовал армией и предотвратил государственный переворот ""Несущих свет"". Подавил восстание неблагих.
Сильный. Опасный. Жестокий. И никак не желает оставить меня в покое.
Вдруг я буквально кожей почувствовала чужое присутствие — могла бы поклясться, генерал Реннер неслышно подошел ближе и остановился буквально в шаге от меня.
Грязная тарелка выскользнула из рук, ударилась об пол и разлетелась на сотню осколков.
— Ой! Святая простыня! — няня Урсула обернулась, мы столкнулись нос к носу, а потом она бросила взгляд мне за спину и замерла. — Пойду-ка я помогу детей укладывать.
Не отводя взгляда, она бросила прихватки на стол и спиной вперед попятилась к двери.
— Няня Урсула! — возмутилась я.
— Пойду, ласточка, пойду! Меня там… Юджин зовет!
Никто ее не звал — в особняке вообще было тихо. Уже наступило время вечерних историй и, должно быть, дети под руководством Юджина укладывались спать.
И мне, к слову, хорошо бы к ним присоединиться.
— Я тоже пойду, генерал Реннер.
— Кажется, вы решили называть меня Алан, — дружелюбно подсказал он.
— Кажется, вы потеряли память.
— Тут помню — тут не помню, сплошные дыры, — хмыкнул он. — К чему этот официоз, учитывая, как многое нас связывает… Ивари?
Я вздрогнула. Что у него на уме? Зачем он вернулся? Не стоило, конечно, мне так глупо раскрывать себя — но жалеть уже поздно. А вот включить голову бы не помешало. Куда девается мое хваленое соображение, когда я вижу генерала, чтоб его, Реннера?
— Иви. В этом доме я — Иви. Что вам нужно?
Он поднял брови и окинул меня взглядом.
