Вон!
Няня Урсула, наскоро вытерев руки от остатков теста, задрала рукав и продемонстрировала мне предплечье, покрытое сморщенной от ожога кожей."
"— Вон! Меня-то, помню, как схватили на улице, как поволокли — думала, все, конец мне, как моей подружке тогдашней Мириам — ту тоже замучили от... — Няня Урсула замолчала. — Ну, ты поняла, кто. Но повезло — королевские стражники успели отбить.
— Повезло, — кивнула я. — Я так рада, что тебе повезло.
В горле стоял комок — но я говорила правду.
— Ну, а генерал Реннер-то как раз тогда зачистками и занимался.
Кто, ты думаешь, придумал их клеймить, чтобы, если что… Так-то их вообще всех перебить предлагали, чтоб неповадно! Загрустила ты, не слушай меня, старую! Это дело прошлое! Я ж про тех, про них! — Она сделала выразительный жест головой, как будто указывала за пределы дома. — А наши-то детки славные!
— Славные, — снова кивнула я.
Вот только после того, что я узнала… нужно было прийти в себя.
Для меня ничего не изменилось, но…
Даже няня Урсула делала исключение для этих детей, потому что они “наши”.
А не потому, что неблагие, как и все остальные, могут быть любыми: добрыми, злыми, а иногда и все вместе. Чаще злыми, если мир изначально относится к ним, как к существам второго сорта.
Если даже няня Урсула, которая с любовью выготавливает детям завтрак, обед и ужин, не допускает мыслей о том, что они — такие же люди, что уж говорить об остальных?
О генерале Реннере?
— Ласточка, ну что ты, что ты? Расстроилась?
— Нет, я…
Я замолчала, потому что увидела в дверях Софи.
Та стояла неподвижно, сжав крылья за спиной и сверля меня тяжелым взглядом желтых глаз.
Что-то услышала?
На долю секунды я испугалась, а потом поняла, в чем дело.
— Проголодалась?
Софи нерешительно кивнула и попятилась, как будто боялась, что я буду на нее ругаться за такую вопиющую наглость.
— Сейчас посмотрим, что мы можем найти, — задумчиво проговорила я. — Чего бы ты хотела?
Софи хотела джема с хлебом и маслом — тут к гадалке не ходи. Но, может, она захочет мне об этом сказать?
Она заозиралась, и я ободряюще улыбнулась, присаживаясь на корточки перед ней.
— Ну так что?
Как-то вы ведь договорились с Лили напасть на генерала Реннера! Давай, поговори со мной! Хотя бы жестами! Ну же!
Уже отчаявшись получить ответ, я вздохнула и встала, чтобы приготовить ей бутерброд. И себе приготовлю, побольше: мне надо успокоиться.
— Рискну предположить, — раздался мужской голос над головой Софи, — что юная леди общается не словами, а образами.
