— Ты не можешь помнить…
— Я помню, ты пела мне белую кошку.
В носу защипало, я не хотела, чтобы Тим как-то ощущал, что в его жизни что-то менялось, но эти перемены чувствовались все равно.
Я больше времени была в своей комнате с Матвеем, и на самом деле я практически не обращала внимания на то, что происходило в остальном доме.
Я выбрала позицию выжидания, я смотрела на все это сквозь закрытую дверь спальни.
— А ещё ты ставила горчишники, когда, помнишь, я замёрз на горке в новый год. Я психовал, старался вырваться, потому что, когда ты прикладывала горчичник, с него вода стекала так прям в подмышки.
Тимур поморщился, тряхнул волосами и тяжело вздохнул, засунул руки в карманы шорт. И сглотнул гулко.
— Мам, — тихо произнёс он, привлекая к себе внимание, я пристально смотрела на него, ожидая дальнейшего разговора. — Ты же меня ведь так же любила, да. Как Мотю?
— Почему ты сократил его имя как Моти?
— Потому что он маленький, розовый весь, и кто как не Мотя он может быть?
Тимур чувствовал себя не в своей тарелке, он нервно прикусывал нижнюю губу и говорил с перерывами, как будто бы стеснялся меня.
— Ты себя странно ведёшь, — заметила я тихо.
— Все себя странно ведут. Ты этого не замечаешь.
Я спрятала взгляд, стараясь не нарываться.
— Папа, он как будто бы… Да, он виноват. Он очень сильно виноват. — Тимур сделал несколько шагов в моём направлении. Я это поняла по шелесту подошвы тапок. — Но мне он сказал, что ничего такого не было, что это просто тупая девка, и он её уже уволил.
Тимур опёрся о столешницу рядом со мной и, разговаривая, надеялся, что я повернусь и обращу на него внимание, но тема выбрана была не та.
Я не хотела на это обращать внимание.
— И понятно, что даже если мы что-то не то увидели, то это не отменяет того, что он был не прав.
— Да, понятно, — поддакнула я, чтобы просто хоть что-то сказать.
— И на самом деле ты ведёшь себя странно. Ты не выходишь из спальни практически.
— У меня Матвей маленький.
— Я знаю, я понимаю, бабуля объясняла, что теперь как бы все изменится и очень много времени будет уделено малышу.
Я вообще, как бы, ну, без претензий, без чего-либо. Ну, это просто странно, вместо того чтобы радоваться, что у меня родился братик, а у вас с папой сын, почему-то состояние такое, что как будто бы ещё чуть-чуть похороны…"
"— Тимур… — Протянула я низким хриплым голосом, вероятнее всего, от шока.
— Что, Тимур, что Тимур? — шмыгнул носом сын и провёл запястьем по губам.
