И свекровь со свёкром остались с ночёвкой, а мои родители обещались приехать к утру, потому что Рус не хотел их тревожить и ставить в положение того, чтобы отец распереживался. Поэтому о том, что у меня начались экстренные роды, родители узнали постфактум, когда мы уже приехали домой, но я была настолько напряжена сама, как скрученная пружина, что в начале в роддоме даже не обратила внимания, что не было моих мамы с папой.
И да, утром они приехали с подарками, мама обнимала меня, ловила ладонями моё лицо.
— Есечка, девочка моя, ты же вся бледная, в тебе же ни капли жизни, девочка моя, что же с тобой там делали?
— Все хорошо, — врала я напряжённым голосом, — все правда, хорошо.
Мама не верила, а папа рассматривал люльку с Матвеем и улыбался, а потом произнёс:
— Я дождался своего внука.
Дождался, но только не было никакой гарантии, что этот внук останется с ними. Ведь если Русу что-то не понравится…
Я обрубила себя мысленно.
Нет, это не Русу, что-то не понравится, это мы с Матвеем уедем.
Глава 47
Есения.
В середине ноября стал выпадать по ночам пушистый снег.
Было уже больше двух недель как мы находились дома, я уже могла без боли нормально передвигаться, а Матвей все также на искусственном вскармливании стал набирать вес. Он сонно щурился и взмахивал ручками, уже радовался, когда видел меня над колыбельной. И несмотря на то, что жизнь замерла, словно в ягодном желе, это было всего лишь затишье перед бурей, это было то положение, когда все сидели за столом, у всех лежали краплёные карты, а вокруг были одни шулеры.
Мне казалось, Рустам что-то чувствовал, он приезжал с работы, помогал купать Матвея, сам менял ему махонькие памперсы, целовал пяточки. И бросал на меня испытующие взгляды, такие, словно бы в них читался вопрос: «но сейчас ты мне веришь или нет»?
Я старалась избегать контактов и отворачивалась. Свекровь при своём желании поселиться у нас дома все же вынуждена была уехать, потому что свёкр свёл брови на переносице и покачал головой.
Мои родители задержались буквально на пару дней, а потом мама звонила только по скайпу уточнить, как у нас дела.
Тимур опасливо наблюдал за нами из-за приоткрытой двери, иногда прислушивался к тому, как я пела матвею колыбельные, a один раз, когда я спустилась на первый этаж и стала заваривать себе чай, сын застал меня врасплох.
— Ты белую кошку мне тоже пела, — сказал Тимур, медленно заходя на кухню.
Я выронила пакетик с чаем и через плечо оглянулась на сына.
