— Красс не отправляется отдыхать — от отдыха нет выгоды, — возразил Цицерон, поднял свою чашу и предложил выпить за Крассипа и Туллию: — Да будет их союз долгим и счастливым, и да будет он благословлен множеством детей — я бы предпочел троих, не меньше!
— Отец! — воскликнула Туллия, затем засмеялась, покраснела и отвела взгляд.
— Что? — с невинным видом спросил Цицерон. — У меня седые волосы, и теперь мне нужны внуки, с которыми можно будет возиться.
В тот вечер он рано встал из-за стола.
Прежде чем отправиться на юг, Цицерон захотел повидаться с Помпеем.
В частности, он намеревался ходатайствовать, чтобы Квинту разрешили отказаться от легатства и вернуться домой с Сардинии. Цицерон сел в носилки, но приказал носильщикам идти медленно, чтобы я держался рядом и мы беседовали. Темнело. Нам пришлось проделать около мили, направляясь за городские стены, в сторону Пинцийского холма, где стояла новая загородная вилла Помпея, которую правильнее было бы назвать дворцом. Внизу, на Марсовом поле, располагалось обширное скопление храмов и театров, постройка которых завершалась в то время.
Триумвир обедал в обществе одной только своей жены, и нам пришлось подождать, пока они не закончат. Во внешнем дворе виллы стояло шесть повозок, куда рабы переносили поклажу. Сундуков с одеждой, коробок с посудой, ковров, мебели и даже статуй было столько, словно Помпей собирался обосноваться в другом доме. Наконец появились супруги, и Помпей представил Цицерону Юлию, а тот, в свою очередь, представил ей меня.
— Я тебя помню, — сказала мне молодая женщина, явно лукавя при этом.
Ей исполнилось лишь семнадцать, но она была очень изящна. Супруга Помпея обладала изысканными манерами своего отца, а также его пронизывающим взором. Я внезапно смутился, вспомнив о голом безволосом торсе Цезаря, распростертого на массажном столе в его мутинской резиденции, и мне пришлось прикрыть глаза, чтобы прогнать этот образ.
Юлия почти сразу ушла, сославшись на необходимость хорошо выспаться перед завтрашним путешествием.
Помпей поцеловал жене руку — он был очень предан ей — и провел нас в свою комнату для занятий. Это было просторное помещение размером с целый дом, забитое трофеями, взятыми во многих походах. Среди них был плащ Александра Великого — во всяком случае, хозяин дома утверждал, что это именно он.
Помпей уселся на кушетку, сделанную из чучела крокодила, — подарок Птолемея, по его словам, — и пригласил Цицерона сесть напротив.
