Как часто случается со злейшими врагами, сначала он был другом хозяина, но потом слишком часто начал нарушать закон и правила нравственности, в довершение всего переодевшись женщиной и осквернив таинства Благой Богини. Цицерон вынужден был дать против него свидетельские показания, и Клодий поклялся отомстить ему. Клодий сел в каких-нибудь трех шагах от Цицерона, но тот продолжал смотреть прямо перед собой, и эти двое так и не взглянули друг на друга.
Старшим по возрасту понтификом был Публий Альбинован, человек лет восьмидесяти.
Дрожащим голосом он прочел тему диспута: «Было ли святилище Свободы, воздвигнутое недавно на участке, на который притязает Марк Туллий Цицерон, освящено в соответствии с обрядами государственной религии или нет?» — после чего пригласил Клодия высказаться первым.
Наш противник медлил достаточно долго, выказывая свое презрение ко всему этому, а потом медленно встал.
— Я устрашен, святые отцы, — начал он, как всегда аристократически растягивая слова, — и потрясен, но не удивлен тому, что изгнанник-убийца Цицерон, бесстыдно зарезавший свободу во время своего консульства, теперь усугубляет свою вину, разрушая ее изображение…
Он упомянул каждый поклеп, когда-либо возведенный на Цицерона: и незаконное убийство участников заговора Катилины («одобрение сената — не оправдание для казни пяти граждан без суда»), и его тщеславие («если он возражает против этого святилища, то преимущественно из зависти, ибо считает себя единственным богом, достойным поклонения»), и непоследовательность в государственных делах («предполагалось, что возвращение этого человека станет предвестием восстановления полномочий сената, однако он сразу же предал эти ожидания, добившись диктаторской власти для Помпея»).
Все это произвело кое-какое впечатление на присутствующих. На форуме речь Клодия приняли бы хорошо. Но в ней совершенно не затрагивалась законная сторона дела: было святилище освящено должным образом или нет?"
"Клодий приводил свои доводы целый час, а потом настала очередь Цицерона.
Насколько искусно вел себя его противник, было видно из того, что Цицерону сперва пришлось говорить без подготовки, обосновывая свою поддержку полномочий Помпея в зерновых делах. Только после этого он смог перейти к главному вопросу: святилище нельзя было освятить законным порядком, поскольку Клодий не был законным трибуном, когда воздвиг его.
