Если какой викинг вставал на ее пути, размахивая своим жутким топором, она его убивала без сожаления. Вот тогда-то и стал торговый люд побаиваться смоленских излучин Славутича – поговаривали, что места эти прокляты, мол, нехорошие, недобрые здесь берега, а все потому, что какая-то злая ведьма тут завелась и лютует.
Грабила Баба Яга купчишек, грабила. Бывало, помимо чудных харчей и бесценной соли, золотишко с каменьями прихватит, а более всего пристрастилась вечная ведьма к специям – красному жгучему перцу и корице.
Ну, и шалила, конечно, в темноте безлунной и хмурой. Пленников что поменьше заставляла остолбенеть, а затем злорадно забирала в свое логово.
Страшной ведьме нужны были человеческие головы для создания первого мнимого круга – максимальной и мощной защиты.
Вот она и чудила на старых торговых путях, ничем не брезговала. Даже пару раз женщин воровала, людей невинных извела – не перечесть. Уйму сокровищ накопила, да толку никакого – оказалось, что не нужны они ей, драгоценности те.
А вот жестокости прибавилось. Баба Яга, вкусив колдовского всесилия и безграничной власти над беспомощными жертвами, стала надменной и непреклонной. При этом крайне редко, но иногда ягая баба своих пленников отпускала на все четыре стороны. И даже одаривала с утра дукатом сверкающим, мечом с драгоценной гардой, или еще как. Что уж за мужики те были – неизвестно! Видимо, знала, за что платила.
В те же годы наша колдунья повадилась амфоры с греческим вином у купчин воровать.
Вот радости-то было!"
"Пила много и взахлеб, до ядовитой изжоги, до темноты в глазах. Сладко, вкусно, пьяно и бестолково. Иной раз валялась в бурьяне всю ночь до утра в беспамятстве. Ходила в грязных одеждах, постепенно превратившихся в затрапезные лохмотья. Шаталась пьяная, цепляясь за крупные ветви деревьев. От тоски и одиночества Баба Яга злилась еще больше и не могла найти выход нервной горячке.
Но время шло, хмель улетучивался, и колдунья все реже вглядывалась в свое нечеловеческое отражение в потрескавшемся мутном зеркале.
– Госпожа, – проскрипел верный Аука. – Отведай ключевой водицы.
Корявыми руками леший протянул к ней берестяной туесок, наполненный водой.
Яга приняла неказистый капающий сосуд, жадно глотая жидкую прохладу. Крякнув от удовольствия, ведьма вытерла рот и зловеще захрипела:
– Почему владыка не хочет меня видеть? Ну почему? Что я делаю не так? Пойду к нему.
Сказала и забыла, не уловив главного.
