От такой мысли Яга даже выпрямилась.
«Добрая Смертушка не хочет за мной приходить, так я сама к ней приду! Нынче же».
Схватила клюку, захихикала, накинула перевязь с плетеной корзиной, закряхтела.
«Пойду, прогуляюсь, – шепнула Баба Яга. – Грибочков пособираю. Надобно супчик наваристый себе сварганить».
Ведьма даже зажмурилась от предстоящих радостных впечатлений.
– Я заставлю ее прийти ко мне…
Яга поковыляла к двери, пошатнулась на костяной ноге, но удержалась. Тихонько подалась в сторону гнилых топей, но бледненьких грибочков на тонкой кривой ножке и ярких мухоморов удалось сыскать и насобирать раньше.
Варево из поганых грибов и нескольких сушеных травок получилось густое и ароматное. Яга не стала торопиться, дала ядовитому супчику остыть, отстояться, а затем принюхалась и с видимым удовольствием выпила почти все. Она сидела и прислушивалась к внутренним ощущениям.
Долго ничего не происходило, уже и ласковое осеннее солнышко закатилось за острый оскал почерневших в сумерках елей. А затем начался бред.
Два дня ведьма страдала и маялась от отравления, а потом ослабла совсем, да так, что и руки было не поднять. Уже не помня себя от кромешной боли, Баба Яга завалилась на заросший мхом пол и там какое-то время скребла дубовый тес когтями, а на третий день она умерла – в мучениях и терзаниях.
Остановилось сердце, замерли легкие, тело остыло, задеревенело – отравилась Баба Яга до смерти, померла, жаль вот только, что снова не насовсем.
Застыла душа колдуньи, замерла ведьмина избушка, закостенел во дворе леший Аука и слуги-зверушки разбежались кто куда.
"
"Из надвинувшихся свинцовых туч к ночи пошел неожиданный снег, и даже закружила метель, а потом все успокоилось, заледенело, и полетели сорок пять годин ожидания.
Глава 10. Услада и Черный Змей
В декабре 1235 года метели и поземки уже наглухо замели все Молохово урочище и примыкающие к нему замерзшие топи и болота.
Вот и избушку на курьих ножках запорошило. Все лето она, брошенная и безжизненная, простояла в кустах, по-сиротски обросла плющом и практически слилась с грудами валежника и зарослями ракитника, и только тын с черепами по-прежнему обозначал место резиденции Бабы Яги.
Зимой намело снега, какого свет отродясь не видывал. И угораздило же омытую смертью от тлена и старости ведьму проснуться после многолетнего сна именно в это студеное время.
От прилива жизненных сил колдунья резко села.
– Темно, хоть глазоньки выколи, – раздался ее красивый помолодевший голосок.
