— Вставай немедленно!
— Ты ответишь мне? — он, слава богу, встал. Но руку с кольцом по-прежнему держал перед Марфой.
— Ты с ума сошел! — Марфа схватила его за руку и быстро потащила в сторону пешеходного перехода. Быть предметом публичного внимания она не очень любила.
— Я не сошел с ума, — серьезно продолжал на ходу говорить Клаус. — Я весь год думал, Марта. Я тебя люблю. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Они остановились у светофора. Марфа поняла, что тяжело дышит. Господи, что за абсурд происходит в ее жизни.
Что за…
Она почувствовала, что с ее рукой что-то происходит. А когда резко поднесла ее к своему лицу, увидела на безымянном пальце кольцо. Оно ослепляло. А Клаус смотрел на Марфу и улыбался.
На светофоре загорелся зеленый.
***— Как идет борьба с преступностью, граждане судейские?
— Вашими стараниями — хреново.
— Указ семь-восемь шьешь, начальник, — Ромка расхохотался. — Я к вашей уголовке никаким боком, мы люди простые, маленькие.
— Маленькие люди с большими гонорарами, — проворчал Павлусь, методично уничтожая обед.
Петрусь вообще ел молча, не отрывая взгляда от бумаг, лежащих рядом.
— Кто вам мешал пойти на нормальную специализацию? — бессердечно ухмыльнулся Роман. — Что там такого интересного у Петра Тихоновича, что он голову оторвать не может?
— У него там сплошное веселье, — ответил за брата Павел.
— С точки зрения нашего законодательства, идеальный гражданин — это мертвый совершеннолетний мужчина, — не отрываясь от бумаг, пробубнил Петр. И со вздохом добавил: — Если бы дело было в Америке, можно было бы еще добавить — белый.
— Неправда, — отозвался Павлусь. — Такое определение может спровоцировать каннибализм, некрофилию и расовую непримиримость.
— Ну тогда — кремированный совершеннолетний мужчина, — внес уточнение Ромка.
Петр, все так же не поднимая рыжей головы от бумаг, показал другу и товарищу средний палец.
— Какое неподобающее, я бы сказал, порочащее высокое звание поведение для работника следственных органов, — вздохнул Ромка, принимаясь за кофе.
Он так соскучился по их совместным обедам с Петькой и Пашкой. Но из их трио он, похоже, даже не самый занятый. Петр Тихонович Тихий, он же следователь Следственного Комитета Российской Федерации, даже за обедом голову от бумаг не поднимает.
— Он себе таким макаром язву еще не заработал? — поинтересовался Рома у Пашки.
— Не, только панкреатит.
В этот раз средний палец был продемонстрирован гражданином следователем уже брату.
