— Ох, Рома…
— Я что-то не пойму — ты что, раньше со зрелыми мужчинами дела не имела, а только с малолетками?
— Получается, нет, — Марфа потянулась и поцеловала любимые губы. — Ты первый взрослый и зрелый.
— И единственный.
— Так точно.
— Господи, как я люблю, когда ты послушная! — теперь Рома ее поцеловал, крепко, смачно. — Слушай, а там еще осталось это масло?
— Зачем тебе?
— Я требую реванша.
— Сначала скажи, как положено.
— Я тебя люблю, жена моя Марфа Ракитянская.
Она довольно вздохнула.
— Где-то там, на тумбочке.
Чуть позже выяснилось, что с фантазией у Романа дело обстоит прекрасно, и к теме боди-массажа он подошел так основательно, что Марфа снова кричала. А потом тихо-тихо шептала ему о своей любви. А Рома в ответ обнимал ее и ворчал, что боится сжать руки крепче — слишком уж они оба скользкие от масла.
Глава 11. Выходов нет, есть только переходы
— Ромка, тебе не кажется, что нам пора выходить из подполья?
— Что ты имеешь в виду? — мужские пальцы лениво перебирают женские волосы.
— Ром, мы с тобой уже почти месяц женаты! У меня даже паспорт уже новый. А мы никому не сказали. Никто не знает, что мы с тобой муж и жена.
— А у нас с тобой тайный брак.
— Ну раз брак тайный, то и муж ты не настоящий. Лже-муж.
— Ничего подобного.
— Рома, ты зажал мне свадьбу! Где мое белое платье, белая фата? Что мы будем показывать нашим детям?
— Детям вполне достаточно свидетельства о браке.
— Ты неисправим! Вместе со своей страстью к документам с синей печатью!
— С фиолетовой.
— Рома!
— Ты права, — он вздохнул и обнял ее крепче. — Знаешь, просто мне так хорошо… Когда есть только ты и я. Мы с тобой. И это только наше. Но ты права, прятаться бесконечно нельзя. Тем более, я подозреваю, что батя-два в курсе.
— Ты ему сказал?! — Марфа приподняла голову с его плеча.
— Я — нет. Но, Мрысь, неужели ты думаешь, что никто из сотрудников «госТИНцев» — тот же бухгалтер, например, она ведь в курсе — не сообщили Тихону Аристарховичу, что у его дочери теперь другая фамилия?
— Ты прав… — задумчиво произнесла Марфа.
— Об этом я как-то не подумала.
— Тихон Аристархович в курсе. И молчит. И это, честно говоря, меня слегка напрягает.
— Значит, надо сознаваться! Как это у вас говорят — чистосердечное признание смягчает наказание.
— Это называется «досудебное соглашение о сотрудничестве». И не факт, что это нам поможет. Но где наша не пропадала, да, Марфа Ракитянская?
— Так точно, Роман Ростиславович.
— Как же я люблю, когда ты послушная.
