Но после этого маленького эпизода я очень сомневаюсь, что сенат когда-либо захочет наградить всадника специальным назначением.
Помпей широко открыл глаза:
– Что ты имеешь в виду?
– Только то, что сказал. Ты не можешь заставить сенат сделать тебя консулом и ожидать, что тебе сойдет это с рук, Гней Помпей. Ты также не сможешь всегда контролировать сенат. Филипп уже стар. И Цетег – тоже. Когда они уйдут, кого ты используешь вместо них? Старшие по возрасту в сенате все будут поддерживать Катула – Цецилии Метеллы, Корнелии, Лицинии, Клавдии.
Так что человек, желающий получить специальное назначение, должен будет пойти к народу, а под народом я подразумеваю не патрициев с плебеями. Я имею в виду исключительно плебс. Раньше Рим почти всегда действовал через Народное собрание. И я считаю, что в будущем он вернется к этому. Плебейские трибуны очень полезны, но только если они имеют законодательную власть. – Цезарь покашлял. – К тому же покупать плебейских трибунов дешевле, чем птиц высокого полета вроде Филиппа и Цетега.
"
"Все сказанное попало в цель. Цезарь с равнодушным видом наблюдал, как Помпей жадно впитывает его слова. Цезарю не нравился этот человек, но он не мог понять почему. Большую часть детства Цезарь провел среди галлов. И раздражали его вовсе не галльские черты Помпея. Так что же? Пока Помпей сидел, переваривая услышанное, Цезарь размышлял об этой проблеме и пришел к выводу, что ему просто не по сердцу данный человек – тщеславный, по-детски сосредоточенный на себе, с пробелами в образовании и явно не уважающий закон.
– Что хочет мне сказать Красс? – спросил Помпей.
– Ему хотелось бы урегулировать этот вопрос путем переговоров, Гней Помпей.
– На каких условиях?
– Может быть, будет лучше, если сначала ты выдвинешь свои требования, Гней Помпей?
– Пожалуйста, перестань звать меня так! Я ненавижу, когда меня так называют! Для всех я – Магн!
– Это официальные переговоры, Гней Помпей. Обычай и традиции требуют, чтобы в данном случае я обращался к тебе по имени.
Ты согласен первым выдвинуть свои требования?
– О да, да! – бросил Помпей.
Он не понимал, почему так раздражен. Наверное, из-за этого свежего, холеного хлыща, которого Красс послал к нему. Все, что говорил Цезарь, имело определенный смысл, но это только больше его раздражало. Он, Магн, должен был задать тон разговору, но беседа обещала закончиться не так, как ему бы хотелось. Цезарь держался самоуверенно, словно именно он контролировал ситуацию.
