– Красс указал на стол, заваленный денежными мешками. – Знаешь, что это такое?
– Несомненно, это деньги. Больше ничего не приходит в голову.
– Это все деньги, которые задолжали мне сенаторы, – сказал Красс. – Всего пятьдесят возвратов.
– И в сенате на пятьдесят голосов меньше.
– Именно.
Красс без усилий повернулся вместе с креслом, положил ноги на эти мешки, откинулся и вздохнул:
– Как ты говоришь, Цезарь, Помпей поймал меня за яйца.
– Я рад, что ты спокойно к этому относишься.
– А что толку бесноваться? Это не поможет.
Что важнее, может ли что-нибудь изменить ситуацию?
– Если иметь в виду яйца, то да. Ты еще в состоянии действовать в рамках, которые установил Помпей. У тебя остался некоторый простор для маневра, даже если твои бедные старые яйца оказались в чьей-то волосатой руке, – усмехнулся Цезарь.
– Да, конечно. Кто бы подумал, что Помпей такой умный?
– О, он умный. Но ум у него дикарский. И это не политическая уловка, Красс. Сначала он оглушил тебя молотком, а потом поставил условия.
Будь у него хоть малейшее политическое чутье, он сначала пришел бы к тебе и сообщил о своих намерениях. Тогда все можно было бы организовать тихо и мирно, не ввергая Рим в лихорадку ожидания еще одной гражданской войны. Беда Помпея в том, что он понятия не имеет, как думают другие или как они отреагируют."
"– Вероятно, ты прав. Полагаю, все дело в том, что Помпей в себе не уверен. Если бы он не сомневался в том, что сможет заставить сенат сделать его консулом, он пришел бы ко мне, прежде чем что-то предпринимать.
Но для него я значу меньше, чем сенат, Цезарь. Это сенат он должен склонить на свою сторону. И я – лишь инструмент. Какое ему дело, если сначала он меня оглушит? Он поймал меня за яйца. Если я хочу земли для моих ветеранов, я должен информировать сенат, что он не может рассчитывать на меня в борьбе с Помпеем.
Красс передвинул ноги на столе. Мешки с деньгами звякнули.
– И что же ты будешь делать?
– Я намерен, – сказал Красс, снимая ноги со стола и вставая, – послать тебя к Помпею прямо сейчас.
Мне не нужно объяснять тебе, что ты должен сказать. Договаривайся, Цезарь.
И Цезарь ушел договариваться.
«Хоть одно несомненно, – думал он, – что оба полководца сидят по своим палаткам». До триумфа или овации ни один командующий не мог переступить померий, чтобы пойти в город. Ибо переступить померий означает автоматически снять с себя полномочия командующего, тем самым лишаясь триумфа или овации.
