Если вы с Крассом хотите избежать обвинения в измене из-за игр, в которые ты пытаешься играть с сенатом и двумя армиями, в действительности принадлежащими Риму, – тогда консулами будущего года непременно должны стать Гней Помпей и Марк Красс. Вы оба обязаны будете приложить максимум усилий, чтобы восстановить плебейский трибунат в прежнем статусе, – твердо сказал Цезарь. – Единственный способ избежать последствий – это обеспечить плебисцит от Народного собрания, оправдывающий вас обоих в вопросе об армии и манипуляциях сенаторами.
Если только, Гней Помпей, ты не перевел свою армию через Рубикон и не вступил в Италию.
Помпей задрожал.
– Я не подумал! – воскликнул он."
"– Большая часть сената, – спокойно продолжал Цезарь, – состоит из овец. Все об этом знают. Но некоторые забывают другое: в составе сената есть и волки. Я не причисляю к волкам Филиппа. И Цетега тоже, кстати. Но Метелл – это настоящий крупный волк. И Катул не станет жевать жвачку, клыки и когти у него достаточно острые. И у Гортензия тоже.
Хотя он еще не консул, но влиянием обладает колоссальным, а его знание законов поражает. Затем у нас есть мой самый младший и умнейший дядя, Луций Котта. Можно сказать даже, что я – тоже волк в сенате! Каждый, кого я назвал, вполне способен обвинить тебя и Марка Красса в измене. И ты должен будешь подвергнуться суду с присяжными-сенаторами. И от многих сенаторов ты получишь щелчок по носу. Марк Красс выкрутится, а ты – нет, Гней Помпей. Я уверен, у тебя большая поддержка в сенате, но сохранишь ли ты ее после того, как ты подразнил сенат призраком гражданской войны и принудил его согласиться на твои требования? Ты можешь удержать свою фракцию, пока ты консул, а потом проконсул.
А что будет, когда ты снова сделаешься частным лицом? Не останется у тебя никакой фракции, если только ты не осмелишься продержать свою армию под штандартами всю свою жизнь, – а это, поскольку казна за нее не заплатит, невозможно даже для человека с твоими ресурсами.
Так много последствий! Ужасное ощущение удушья росло.
На какой-то момент Помпей почувствовал себя вновь на поле боя при Лавроне – беспомощным, терпящим позорное поражение от Квинта Сертория. Затем он собрался с силами, стал суровым, решительным.
– Сколько из того, что ты сказал, понимает сам Марк Красс?
– Достаточно, – спокойно ответил Цезарь. – Он давно в сенате, а в Риме – еще дольше. Он заседал в судах и наизусть знает законы. Это все есть в законодательстве! В законодательстве Суллы и Рима.
