То, о чем ты просишь сенат, идет вразрез со всеми принципами mos maiorum. Даже Сципион Эмилиан не заходил так далеко, а он – потомок Сципиона Африканского и Павла!
Но стало только хуже. Помпей вскочил, цепенея от ярости.
– Уходи, Варрон! Я понимаю, что ты говоришь! Если наследный царевич не заходил настолько далеко, как смеет добиваться этого простой смертный из Пицена? Я буду консулом!
Эффект памятного совещания сената, произведенный на Марка Теренция Варрона, был ничем по сравнению с шоком, пережитым Марком Лицинием Крассом.
Ему обо всем рассказал Цезарь, который после закрытия заседания задержал Квинта Аррия и других сенаторских легатов, хотя Луций Квинкций пытался его отговорить.
– Позвольте мне рассказать ему, – попросил Цезарь. – Вы все слишком возбуждены и только его расстроите. Ему необходимо сохранять спокойствие.
– Нам даже не дали слова! – воскликнул Квинт, хватив кулаком по ладони. – Эта verpa Орест давал слово всем, кто пользовался его милостью, а потом закрыл заседание, и мы не успели ничего ответить!
– Знаю, – терпеливо отозвался Цезарь, – и будьте уверены, на следующем заседании у нас будет шанс.
Нам первым дадут слово. Орест сделал одну умную вещь: все пришли в ярость, и он закрыл заседание. Ничего не решено! Поэтому позвольте мне рассказать Марку Крассу, пожалуйста.
Хотя и неохотно, легаты разошлись по домам, а Цезарь отправился на Марсово поле в лагерь Красса. О том, что обсуждалось на заседании, уже знал весь Рим. Когда Цезарь пробирался сквозь толпу на Нижнем форуме, он слышал обрывки разговоров, основной темой которых была возможная гражданская война.
Помпей хочет быть консулом – сенат не разрешит этого – Красс не получит землю – пора Риму преподать заслуженный урок этим самоуверенным командующим – какой ужасный этот Помпей – и так далее…
– Ну вот и все, – закончил рассказ Цезарь.
Красс с каменным лицом слушал краткое изложение событий, и теперь, когда Цезарь замолчал, лицо его сохранило ту же маску. Некоторое время он безмолвствовал, только смотрел в открытый полог в стене палатки на спокойную красоту Марсова поля.
Наконец Красс показал на пейзаж и, не оборачиваясь, обратился к Цезарю:
– Красиво, правда? И не подумаешь, что такой отстойник, как Рим, находится меньше чем в миле отсюда.
– Да, красиво, – искренне согласился Цезарь.
– А что ты сам думаешь о приятных событиях в сенате?
– Я думаю, – тихо сказал Цезарь, – что Помпей поймал тебя за яйца.
Это вызвало улыбку, потом тихий смех.
– Ты абсолютно прав, Цезарь.
