Я прошу, чтобы этот триумф был предоставлен мне безотлагательно, дабы я мог выставить свою кандидатуру на курульных выборах, которые пройдут в июле.
Он хотел составить черновик письма, чтобы Варрон, как обычно, отредактировал его: пусть бы оно звучало подипломатичнее. Но, прочитав эту короткую записку несколько раз, Помпей пришел к выводу, что улучшить ее невозможно. С ними надо жестко!
Филипп прибыл как раз в тот момент, когда Помпей, удовлетворенный, отложил стилос.
– Вот и хорошо! – воскликнул Помпей, вставая и пожимая Филиппу руку (вялую и потную).
– Ты возьмешь это письмо и зачитаешь его в сенате.
– Требуешь заслуженного триумфа? – вздохнув, молвил Филипп и сел.
Он шел пешком по Прямой дороге, потому что паланкин несли очень медленно. Но он не подумал, как далеко придется идти и какой жаркий этот июньский день, хотя по календарю стояла еще весна.
– Чуть большего, чем триумф, – усмехнулся Помпей, передавая ему восковую дощечку.
– Сначала, если можно, немного вина.
Филиппу потребовалось время, чтобы разобрать ужасный школярский почерк Помпея.
Он сделал первый большой глоток хорошо разбавленного вина и поперхнулся. Он так сильно кашлял, что Помпею пришлось встать и постучать его по спине. Прошло некоторое время, прежде чем Филипп успокоился и высказал свое мнение.
Но он не стал комментировать прочитанное. Вместо этого он посмотрел на Помпея так, словно видел его впервые. Это был изучающий взгляд. Перед ним стоял человек в кирасе; кожа светлая, в веснушках, очень привлекательное лицо со скошенным подбородком и копной волос, отливающих золотом, как у Александра.
А глаза – широко расставленные, светлые, нетерпеливые, такие голубые! Помпей Магн, Новый Александр. Откуда эта дерзость, питающая подобные требования? Помпей-отец был странным человеком, а сыну всегда удавалось убедить людей, что он совсем другой. Но сын оказался намного эксцентричнее отца! Мало что могло удивить Луция Марция Филиппа. Но это был не просто сюрприз. Это был шок, от которого запросто можно умереть!
– Ведь ты не серьезно? – тихо спросил Филипп.
– А почему я не могу быть серьезным?
– Магн, ты просишь невозможного! Это – просто – невозможно! Это против всех законов, писаных и неписаных! Никто не может стать консулом, не будучи сенатором! Даже младший Марий и Сципион Эмилиан не были избраны консулами, пока не сделались сенаторами! Ты, конечно, мог бы возразить, что Сципион Эмилиан создал прецедент, став консулом прежде преторства, а младший Марий не был даже квестором.
