Тяжело было узнать, что Марк Красс разбил Спартака еще месяц назад. Война закончилась."
"Разочарование Помпея было видно всем его легатам, которые догадались, что он напевал под нос всю дорогу, погруженный в грезы о том, что сразу же примет участие в следующей кампании. То, что он планировал требовать консульства, никому и в голову не приходило. Несколько дней Помпей был мрачным. Даже Варрон избегал его общества.
«Ах, – думал Помпей, – почему я не услышал об этом, пока был в Заальпийской Галлии? Я буду вынужден использовать тот же прием – угрозу моей не распущенной армии.
Но я перешел с армией границу Италии вопреки закону Суллы. А у Красса армия еще в боевой готовности. Если бы я оставался в Заальпийской Галлии, то мог бы дождаться, пока Красс отпразднует свою овацию, а его войско вернется к гражданской жизни. Заставил бы моих ручных сенаторов заблокировать курульные выборы, пока я не предприму собственные шаги. Но я в Италии. Значит, остается пригрозить им армией».
За этими несколькими хмурыми днями последовала смена настроения.
Помпей повел своих людей в лагерь в Сенигаллии. Правда, он больше не насвистывал, однако и вид у него сделался менее мрачным. Поразмыслив, он задал себе очень важный вопрос: какие люди служат в армии Красса? Ответ: отбросы Италии, слишком трусливые, чтобы выдержать бой. Почему тот факт, что Красс победил, должен изменить это? Те шесть тысяч беглецов, которых встретил Помпей, являли жалкое зрелище. Значит, децимация вселила немного уверенности в людей Красса, но надолго ли? Могут ли они сравниться с великолепными солдатами Помпея, которые в течение нескольких лет выносили жару и холод в Испании – без трофеев, без приличной еды, без благодарности от драгоценного сената? Нет.
Окончательный ответ был громкий и вполне определенный – НЕТ!
Чем ближе к Риму, тем веселее становился Помпей.
– О чем ты думаешь? – спросил Варрон Помпея, когда они ехали рядом по середине дороги.
– О том, что мне должны предоставить государственного коня. Казна так и не заплатила мне за моего погибшего любимца.
– Разве это не государственный конь? – спросил Варрон, показывая на гнедого мерина, на котором ехал Помпей.
– Эта кляча? – презрительно фыркнул Помпей. – Мой должен быть белым.
– Но это совсем не кляча, Магн, – возразил владелец части Розейских полей, считавшийся знатоком. – Это действительно отличное животное.
– Только потому, что этот мерин принадлежал Перперне?
– Просто потому, что он – это он!
– Он недостаточно хорош для меня.
