«Это потому, – думал Эвмах с презрением, – что никакого сопротивления к югу от Пергама не существует!» Все римские легионы (даже те, которые находятся в Киликии) располагаются на окраинах Пергама, чтобы защитить драгоценную персону наместника. Это уже было известно всем понтийским полководцам, а Марк Марий подтвердил старые сведения, послав разведчиков к Каику.
Эвмах был так спокоен и чувствовал себя в такой безопасности, что даже не заволновался, когда однажды вечером его разведчики не появились с докладом в обычное время – за час до заката.
Город Траллы был теперь ближе, чем оставшаяся позади Низа, русло Меандра извивалось по холмистой долине. На поворотах вода отражала золото лучей заходящего солнца. Вечерний свет падал на жнивье. Эвмах отдал приказ остановиться на ночлег. Никаких фортификаций построено не было, не наблюдалось никакого порядка в организации общего лагеря. Армия напоминала опустившуюся на землю стаю скворцов. Все это сопровождалось болтовней, пререканиями, перестановками.
Было еще довольно светло, когда четыре легиона азиатских гарнизонов стройными римскими рядами выступили из тени, набросились на ужинавшую понтийскую армию и изрубили в куски не ожидавших нападения солдат.
Хотя людей Эвмаха было в два раза больше, застигнутые врасплох, они не оказали сопротивления.
Имея лошадей и, по чистой случайности, остановившиеся на дальней стороне лагеря, Эвмах и его старшие легаты бежали. Они скрылись, не заботясь о судьбе своих солдат, и направились к реке Тимбрис и к Марку Марию.
В тот год удача была не на стороне Митридата. Эвмах вернулся на Тимбрис, как раз когда Дейотар и галатийские толистобоги напали на Марка Мария и его половину войска. В основном это была кавалерийская стычка, так и не перешедшая в ожесточенное сражение. Сарматские и скифские наемники лучше сражались на открытом пространстве. Они плохо маневрировали среди холмов долины верхнего Тимбриса и погибали тысячами.
К декабрю остатки фригийской армии с боями отошли к Зеле под командованием Эвмаха.
Марк Марий сам отправился искать Митридата, предпочитая рассказать царю о случившемся лично, а не в отчете.
Гарнизонное войско провинции Азия ликовало и вместе со всем населением долины Меандра несколько дней праздновало победу.
В своем обращении к войску перед сражением Цезарь делал ударение на то, что провинция Азия сама защищает себя, что Рим далеко и не может помочь, что сейчас судьба провинции целиком зависит от азиатских греков, живущих на этой земле.
