Они сменяли друг друга, не дожидаясь, когда устанут. Во время отдыха каждая команда ела и пила досыта.
Они достигли Приены на четвертый день. Было еще рано, и Цезарю удалось найти этнарха, который носил эфиопское имя Мемнон.
– Думаю, ты уже не будешь этнархом после того, как Митридата выгонят из провинции Азия, если только ты симпатизировал ему, – сказал Цезарь, отбросив всякие любезности. – Поэтому я должен тебя спросить: тебе нравится идея еще одного срока при Митридате?
Мемнона передернуло.
– Нет, Цезарь!
– Хорошо.
В таком случае, Мемнон, я многого от тебя потребую, и в кратчайшее время.
– Я постараюсь. Что тебе нужно?"
"– Созови гарнизон Приены и пошли людей в каждый город и общину, от Галикарнаса до Сард, чтобы там собрали народное ополчение. Мне нужно как можно больше людей, и как можно быстрее. Четыре легиона, и каждый со своим командиром. Пунктом сбора будет Магнесия-на-Меандре на восьмой день, считая с сегодняшнего.
Мемнон просиял:
– Наконец-то наместник начал действовать!
– Да, конечно, – согласился Цезарь.
– Он назначил меня командующим гарнизонами провинции Азия, но, к сожалению, из своего штата он больше никого не может выделить. Это значит, Мемнон, что провинция Азия вынуждена будет защищать себя сама. Нечего сидеть на месте и отдавать всю славу римским легионам.
– Не дождутся! – воскликнул Мемнон, воинственно сверкнув глазами.
– Я тоже так думаю. Хорошие местные гарнизоны, с римской выучкой и вооружением, сильно недооценивают. Но после нашего ополчения, я уверен, все изменится.
– С кем мы сражаемся? – спросил Мемнон.
– С понтийским военачальником по имени Эвмах и испанским ренегатом по имени Марк Марий – он, кстати, вовсе не родственник моему дяде, великому Гаю Марию! – солгал Цезарь, который хотел, чтобы его войско сражалось уверенно, не страшась великого имени Мария.
Итак, Мемнон отбыл, чтобы собрать гарнизоны провинции Азия, даже не спросив официального подтверждения полномочий Цезаря. Он не задумался: действительно ли Цезарь говорит ему правду? Когда Цезарь давал срочные поручения, никто не решался его расспрашивать.
В ту ночь после возвращения в свои комнаты в доме Мемнона Цезарь переговорил с Бургундом.
– Тебе не нужно оставаться со мной в этой кампании, старый друг, – сказал он. – И нечего протестовать, убеждая меня в том, что Кардикса перестанет с тобой разговаривать, если ты не будешь околачиваться рядом, чтобы защитить меня. Я должен поручить тебе кое-что более важное. Поезжай в Анкиру и повидайся там с Дейотаром.
