– Ты не имел права этого делать! Я – наместник, это должен был сделать я! – взорвался Юнк.
– Пока я посылал бы сообщения в Пергам – я только что вернулся из Пергама, где оставил своих пленников, – и сюда, в Никомедию, Марк Юний, зима бы уже кончилась и Полигон исчез бы со своей базы, чтобы опять заняться разбоем. Я могу быть privatus, но я действовал, как подобает всякому сенатору: я сделал все возможное, чтобы враги Рима не избежали кары.
Эта резкая тирада дала Юнку паузу, чтобы подобрать правильный ответ:
– Тогда, Цезарь, надлежит тебя похвалить.
– Я тоже так думаю.
– И ты просишь моего разрешения распять пятьсот крепких, здоровых мужчин? Я не могу этого позволить! Пленники теперь мои. Я продам их в рабство.
– Я дал им слово, что их распнут, – сказал Цезарь сквозь зубы.
– Ты дал им слово? – искренне поразился Юнк. – Они же изгои и воры!
– Мне все равно, будь они даже дикарями и обезьянами, Марк Юний! Я поклялся, что распну их. Я – римлянин, и мое слово – это мое обязательство.
Я должен сдержать слово.
– Тебе не следовало давать слова! Как ты сказал, ты – частное лицо. Я согласен, ты действовал правильно, наказав врагов Рима. Но моя прерогатива – решать, что сделать с пленниками. Они будут проданы в рабство. Решения я не изменю.
– Понимаю, – сказал Цезарь.
Глаза его потускнели, он встал.
– Одну минуту! – крикнул Юнк.
Цезарь посмотрел на него:
– Да?
– Я думаю, были трофеи.
– Да.
– Тогда где они? В Пергаме?
– Нет.
– Ты не можешь все взять себе!
– Я и не взял.
Бóльшую часть получили родосцы, которые дали корабли и солдат для карательной операции. Часть передана жителям Ксанфа и Патары, которые дали пятьдесят талантов для выкупа. Свою долю я посвятил Афродите, попросив, чтобы родосцы построили храм в ее честь. А доля Рима сейчас на пути в Рим.
– А моя доля?
– Я не знал, что тебе полагается доля, Марк Юний.
– Я – наместник провинции!
– Трофеи были богатые, но не настолько. Полигон – это не царь Зеникет.
– И сколько ты послал в Рим?
– Тысячу талантов монетами.
– Действительно, добыча богатая.
– Для Рима – да. Для тебя – нет, – тихо сказал Цезарь.
– Это я должен был послать долю Рима в казну как наместник провинции.
– И насколько бы она уменьшилась?
– На долю наместника!
– Тогда я предлагаю тебе, – улыбаясь, сказал Цезарь, – подать заявление в казну, чтобы тебе выделили долю.
– Я так и сделаю! Не сомневайся!
– Я и не сомневаюсь, Марк Юний.
