Присутствовал один очень молодой сенатор, который вынужден был придавить себе ладони задом и прикусить язык, чтобы сидеть тихо и помалкивать, потому что он знал: Филипп никогда не поддержит его назначение. Гай Юлий Цезарь не собирался привлекать к себе внимание, пока у него не будет хотя бы малейшего шанса победить.
– Итак, – сказал Филипп, – проблема сводится к специальному назначению и к Гнею Помпею Магну. Вы сами слышали, как один за другим отказались все. Может быть, такой человек есть среди сенаторов и промагистратов, которые находятся в данный момент за границей? Возможно.
Но нам нельзя ждать! Ситуацию необходимо разрешить немедленно, иначе мы потеряем Испанию! И мне совершенно ясно, что единственный подходящий человек, на которого мы можем рассчитывать, это Гней Помпей Магн! Он всадник, не сенатор. Но он служит с шестнадцати лет, а с двадцати лет он водит свои легионы из боя в бой! Наш покойный Луций Корнелий Сулла предпочитал его всем другим. Это правда! У молодого Помпея Магна имеются и опыт, и талант, и огромное количество солдат-ветеранов, и стремление защищать интересы Рима.
Мы обладаем законным правом назначить этого молодого человека наместником Ближней Испании с полномочиями проконсула, предоставить ему власть командовать столькими легионами, сколько мы посчитаем нужным, не обращая внимания на его статус всадника. Однако я хотел бы попросить, чтобы мы не называли это специальным назначением, так, словно Магн уже служил консулом. Non pro consule, sed pro consulibus – не проконсул, а человек, действующий от имени консулов.
Таким образом, он будет постоянно помнить, что он – специально назначенный командующий.
Филипп сел. Тотчас встал Децим Юний Брут, старший консул:
– Отцы-сенаторы, будем голосовать. Кто за то, чтобы Гнея Помпея Магна, всадника, назначить командующим с полномочиями проконсула и дать ему шесть легионов, встаньте справа от меня. Кто против – слева.
Никто не встал по левую руку Децима Брута, даже очень молодой сенатор Гай Юлий Цезарь.
Часть VI
Сентябрь 77 г. до Р. Х. – зима 72/71 г. до Р. Х
Рядом с Помпеем не оказалось никого, с кем он мог бы поделиться новостью, когда в Мутину прибыло письмо от Филиппа и когда в иды секстилия пришло известие о декрете сената. Помпей все еще пытался убедить Варрона в том, что экспедиция в Испанию будет интересной и весьма полезной для ученого и писателя, интересующегося природой и творениями рук человеческих.
