Но я хочу, чтобы ты уяснил себе: ни в коем случае не следует ставить его в привилегированное положение. Не надо покровительствовать ему! Я хочу, чтобы ты давал ему трудные задания и трудные должности. У него поразительный ум в соединении с большим мужеством, и вполне вероятно, что он сделает серьезные успехи.
За исключением двух бесед со мной, в его жизни было мало интересных событий, поскольку он служил фламином Юпитера. Теперь он законно освобожден от этого. Как следствие, он не проходил военную службу, поэтому его смелость может ограничиться речами.
Испытай его, Марк Минуций, и попроси моего дорогого Лукулла сделать то же самое. Если он сломается, разрешаю быть с ним беспощадным и наказать его так, как ты посчитаешь нужным. Если он выдержит, я надеюсь, что ты воздашь ему должное.
И последняя, может быть странная, просьба. Если когда-нибудь ты узнаешь, что Цезарь ездит верхом не на муле, немедленно отошли его с позором домой.
Вспомнив об этом письме, Терм пришел в себя и спокойно сказал:
– Хорошо, Гай Юлий, я назову тебе дату и состав флота.
Доставь флот в лагерь Лукулла на Анатолийском берегу, к северу от города, к ноябрьским календам. У тебя нет шанса реквизировать у старика Никомеда ни одного корабля к этому сроку, но ты сам просил назначить день, а ноябрьские календы – идеальное время. Мы сможем блокировать обе гавани до зимы. Теперь о составе флота: сорок кораблей, по крайней мере половина из которых должны быть палубные триремы или крупнее. И все же тебе повезет, если удастся добыть тридцать кораблей, и из них хотя бы пять палубных трирем.
– Терм посуровел. – Но, молодой Цезарь, поскольку уж ты открыл свой рот, считаю своим долгом предупредить: если ты опоздаешь или если кораблей будет меньше, я отправлю рапорт в Рим.
– Справедливо, – спокойно согласился Цезарь.
– Здесь, во дворце, можешь на некоторое время занять любые комнаты, – любезно предложил Терм.
Несмотря на предупреждение Суллы, в планы Терма не входило враждовать с родственником диктатора.
– Нет, я сегодня же отбываю в Вифинию, – ответил Цезарь, направляясь к двери.
– Нет необходимости так усердствовать, Гай Юлий.
– Может быть, и нет. Но есть необходимость немедленно отправиться в путь, – возразил Цезарь и уехал.
Прошло некоторое время, прежде чем Терм вернулся к бесконечной канцелярской работе. Какой необычный человек! Великолепные манеры и такой удивительный! Настоящий патриций из славного рода. Молодой человек не кичится своим превосходством, но определенно его сознает.
