"
"– У Суллы есть темная сторона. Он убьет меня или тебя не колеблясь, если ему потребуется. Однако на то должны быть причины, достойные патриция. Он не сделает этого ради тринадцати роскошных поместий на берегах Тибра. Если он захочет пойти на аукцион имущества проскрибированных, где сможет выбрать несколько дешевых поместий, то он, конечно, пойдет туда. Я не утверждаю, что он этого не сделает. Но тайком обогатиться самому или обогатить своего вольноотпущенника нечестным путем, когда на карту поставлена его карьера? Нет.
Не похоже. Для него честь имеет очень большое значение. Я вижу это по его законам, которые считаю честными законами. Я могу не согласиться с ним в том, что плебейских трибунов следует лишить власти, но он сделал это законно и открыто. Он – римский патриций.
– Значит, Сулла ничего не знает, – задумчиво подытожил Цицерон.
– Я считаю, что это так.
– Прошу, продолжай, Марк Валерий.
– В то же самое время, когда старейшины Америи стали предполагать, что Сулла был соучастником преступления, мой друг Росций заговорил.
Знаешь, бедняга действительно несколько месяцев был страшно подавлен. Прошло много времени, пока он сказал хоть что-то, но как только он заговорил, произошло несколько покушений на его жизнь. Поэтому два месяца назад он бежал в Рим и укрылся у старого друга своего отца, бывшей весталки Метеллы Балеарики. Ты знаешь, сестры Метелла Непота. Его другая сестра была женой Клавдия Пульхра – та, что умерла, выродив это страшное чудовище Публия Клодия.
– Продолжай, Нигер, – тихо повторил Цицерон.
– Тот факт, что Росций знаком с такими влиятельными людьми, как Метелл Непот и бывшая весталка из рода Цецилиев Метеллов, заставил кузенов поволноваться. Они стали опасаться, что Росций сможет сам увидеться с Суллой. Но они не посмели убить Росция, поскольку им грозило разоблачение в том случае, если бы Цецилии Метеллы начали настаивать на расследовании.
Поэтому они решили, что лучше испортить репутацию Росция, сфабриковав показания, будто бы он сам убил своего отца. Ты знаешь человека по имени Эруций?
Цицерон презрительно поморщился:
– Кто его не знает? Это профессиональный обвинитель.
– Вот он и обвинил Росция в убийстве собственного отца. Свидетелями смерти старого Росция были его рабы, и, конечно, они вместе с поместьями достались Хрисогону. Поэтому очевидно, что правды они не скажут.
