– Ты сможешь сделать все, что я тебе скажу. И я говорю тебе, что ты разведешься с Глабрионом немедленно.
Он хлопнул в ладоши. Появился секретарь по имени Флоскул с документом в руке. Сулла взял документ, кивком отпустил секретаря.
– Подойди сюда, девочка. Подпиши это.
Эмилия Скавра опять вскочила:
– Нет!
Далматика тоже встала.
– Сулла, ты несправедлив! – сказала она решительно. – Моя дочь не хочет разводиться с мужем.
И тут появился монстр.
– Мне наплевать, чего хочет твоя дочь. Иди сюда, девочка! И подпиши.
– Нет! Я не подпишу, не подпишу!
Он вскочил со своего кресла так быстро, что женщины даже не успели заметить этого. Пальцы его правой руки клещами сжали ее губы и буквально вздернули ее на ноги. Эмилия закричала от боли и заплакала навзрыд.
– Остановись, остановись! – кричала Далматика, стараясь оторвать его от дочери. – Пожалуйста, я прошу тебя! Отпусти ее! Она же беременна! Ты не можешь причинять ей боль!
Но пальцы сжимались сильнее и сильнее.
– Подпиши, – повторил он.
Эмилия не могла ответить, и ее мать тоже не в силах была проронить ни слова.
– Подпиши, – проговорил мягко Сулла. – Подпиши, или я убью тебя, девочка, убью без сожаления, как убивал легатов Карбона. Какое мне дело до того, что ты носишь Глабрионово отродье? Для меня было бы лучше, если бы ты его потеряла! Подпиши развод, Эмилия, или я отрежу твои груди и вырву из тебя матку!
Она подписала, продолжая кричать. Сулла отбросил ее от себя с презрением.
– Ну вот, так-то лучше, – заметил он, вытирая с руки ее слюну.
– Впредь никогда меня не зли, Эмилия. Это неумно. А теперь ступайте обе.
Далматика прижала дочь к груди и впервые посмотрела на Суллу с ненавистью и отвращением. Он увидел этот взгляд, но, казалось, остался равнодушным и повернулся к ним спиной.
На своей половине Далматика осталась наедине с дочерью, впавшей в истерику. В груди ее бушевал гнев, с которым нужно было справиться. Понадобилось время, чтобы обе успокоились.
– Я слышала, что он может быть таким, но никогда не видела этого, – сказала Далматика, когда немного пришла в себя.
– Ох, Эмилия, мне так жаль! Я попытаюсь отговорить его, как только смогу посмотреть на него без желания выцарапать ему глаза.
Но молодая женщина замахала рукой:
– Нет! Нет, мама, нет. Ты только сделаешь хуже.
– Что же мог натворить Глабрион, чтобы спровоцировать такое?
– Наверное, ляпнул что-то, чего не должен был говорить. Ты же знаешь, он не любит Суллу. Он все намекает мне, что Сулле слишком уж нравятся мужчины.
