Как вообще женщина может любить такого безобразного, ужасного старика? Эмилия, конечно, помнила своего отца. Он тоже был старый и некрасивый. Но не до такой степени, как Сулла, гнивший изнутри. Впрочем, у Эмилии не хватало ума, чтобы облечь свои ощущения в слова.
А теперь ее призвали к нему, и в такой спешке, что она едва успела оставить записку для Глабриона. Отчим приветствовал ее, похлопав по руке и заботливо посадив в удобное кресло, – это заставило ее сжать зубы и в страхе приготовиться к дальнейшему. Чего он хочет? Сулла был в веселом настроении, но вынашивал злобный замысел, как она – ребенка.
Когда вошла мать, в точности повторилась процедура с похлопыванием по руке и заботливым усаживанием. Молодой женщине показалось, что Сулла просто тянет время, чтобы привести их в надлежащее настроение. Заставить нервничать, чтобы насладиться задуманным. Ибо это немаловажно.
– Как чувствует себя маленький Глабрион? – вежливо спросил Сулла свою падчерицу.
– Очень хорошо, Луций Корнелий.
– И когда же наступит сие знаменательное событие?
– К концу года, Луций Корнелий.
– Хм! Ужасно! Еще так долго!
– Да, Луций Корнелий, еще долго.
Он сел, забарабанил пальцами по цельной дубовой спинке своего кресла, губы сложены в трубочку, взгляд устремлен вдаль. Затем взгляд, которого она так боялась, остановился на ней. Эмилия Скавра вся затрепетала.
– Ты счастлива с Глабрионом? – вдруг спросил Сулла.
Она вскочила:
– Да, Луций Корнелий.
– Правду, девочка! Я хочу правду!
– Я счастлива, Луций Корнелий, я действительно счастлива!
– Ты выбрала бы кого-то другого, будь твоя воля?
Она вдруг покраснела, опустила глаза:
– Мне никто другой не нравился, Луций Корнелий, если ты это имеешь в виду.
Маний Ацилий мне приятен.
– Все еще приятен?
– Да, да! – в отчаянии воскликнула она. – Почему ты продолжаешь спрашивать? Я счастлива! Я счастлива!
– Жаль, – сказал Луций Корнелий Сулла.
Далматика выпрямилась в кресле."
"– Муж, что все это значит? – строго заговорила она. – К чему все эти вопросы?
– Я хочу сказать, жена, что мне не нравится союз твоей дочери и Мания Ацилия Глабриона.
Он позволяет себе безбоязненно критиковать меня, – гневно объяснил Сулла. – Поэтому я не могу позволить ему оставаться членом моей семьи. Я развожу его с твоей дочерью. Немедленно.
Обе женщины ахнули. На глазах Эмилии Скавры выступили слезы.
– Луций Корнелий, я жду ребенка от него! Я не могу с ним развестись!
– Ты знаешь, что можешь, – спокойно сказал диктатор.
