– Нет нужды напоминать мне об этом. Я и сам понимаю.
– Ты слишком привлекателен, чтобы быть незаметным, к тому же склонен к позерству, – принялся перечислять Сулла, загибая пальцы. – Гигант Бургунд, твой великолепный конь, твое симпатичное лицо, твое природное высокомерие… мне продолжать?
– Нет, – с печальным видом ответил Цезарь. – Я уже слышал об этом от матери и от других.
– Хорошо. Однако готов поспорить, они не дали тебе того совета, который намерен дать тебе я. Этот совет, Цезарь, – принять свою судьбу.
Если ты человек выдающийся, если не можешь слиться с окружением, то не пускайся в необдуманные путешествия, требующие неприметности. Впрочем, ты, конечно, можешь сделаться галлом, как я однажды. Я вернулся с торком на шее и считал это великой удачей. Но Гай Марий был прав. Эта вещь обращала на себя внимание, а мне этого не хотелось. Поэтому я перестал носить торк. Я был римлянином, а не галлом. И Фортуна благоволила ко мне, а не к этому бездушному куску золота, каким бы красивым он ни был.
Куда бы ты ни отправился, тебя заметят. Как и меня. Поэтому учись действовать с учетом своей натуры и внешности. – Сулла хмыкнул, слегка удивленный. – Какой я благонамеренный! Я же почти никогда не даю хороших советов!
– Благодарю за совет, – искренне отозвался Цезарь.
Диктатор отмахнулся:
– Я хочу знать, почему Гаю Марию вздумалось сделать тебя flamen Dialis?
Цезарь помолчал, подбирая слова. Он понимал, что его ответ должен быть логичным и беспристрастным.
– Гай Марий имел возможность достаточно хорошо узнать меня за те месяцы, что я провел с ним после его второго удара, – начал он.
Сулла сразу прервал его:
– Сколько лет тебе было тогда?
– Десять, когда я впервые пришел к нему, и двенадцать, когда все закончилось.
– Продолжай.
– Меня интересовало все, что он мог рассказать о солдатской службе. Я слушал его очень внимательно. Он научил меня ездить верхом, владеть мечом, метать копье, плавать.
– Цезарь криво улыбнулся. – В те дни у меня были большие амбиции относительно военной службы.
– Поэтому ты и слушал очень внимательно?
– Да, конечно. И я думаю, у Гая Мария сложилось впечатление, что я хочу превзойти его.
– А почему он так подумал?
Другой покаянный взгляд.
– Потому что я сам сказал ему об этом!
– Хорошо. Перейдем к фламинату. Объясни подробно.
– Я не могу дать тебе логичного ответа, правда.
