Я считаю, что он превратил меня во фламина Юпитера, чтобы помешать мне сделать военную или политическую карьеру, – произнес Цезарь, чувствуя себя неловко. – Такой ответ продиктован не тщеславием. У Гая Мария тогда не все в порядке было с головой. Может быть, он просто вообразил это.
– Ну что же… – сказал Сулла с непроницаемым лицом. – Поскольку он мертв, мы никогда не узнаем истинной причины, не так ли? Однако твоя теория имеет под собой разумные основания. Гай Марий всегда боялся, что его затмит тот, кто может это сделать по праву рождения.
Старинные и великие имена. А его имя было новым, и он чувствовал себя несправедливо ущемленным. Потому что он был «новым человеком». Возьмем, к примеру, пленение мною царя Югурты. Ты знаешь, он приписал заслугу себе! А это было моих рук дело и моего ума! Если бы я не захватил тогда Югурту, война в Африке не закончилась бы так быстро. Кузен твоего отца, Катул Цезарь, хотел воздать мне должное в своих мемуарах, и его ошикали.
Даже если бы от этого зависела жизнь Цезаря, он ни словом, ни взглядом не выдал бы своего мнения по поводу этой удивительной версии пленения царя Югурты.
Сулла был тогда всего лишь легатом Мария! Какой бы блестящей ни была финальная операция, пленение царя Югурты было заслугой Мария! Именно Марий послал Суллу на задание, именно Марий был главнокомандующим в той войне. Естественно, главнокомандующий не в состоянии делать все сам – для этого у него имеются легаты. Цезарь понимал, что слышит сейчас одну из самых ранних версий того, что станет впоследствии официальной историей: Марий проиграл, Сулла победил.
По одной-единственной причине. Потому что Сулла пережил Мария.
– Ясно, – промолвил Цезарь и замолчал.
Помедлив немного, Сулла встал с кресла и прошел к ложу, где лежало одеяние flamen Dialis. Он поднял шлем из слоновой кости, украшенный острым зубцом и диском из шерсти, и стал перекидывать его с руки на руку.
– Ты сделал в шлеме хорошую подкладку, – заметил он.
– В нем очень жарко, Луций Корнелий, а я не люблю потеть, – объяснил Цезарь.
– И часто меняешь подкладку? – спросил Сулла, поднеся шлем к носу и нюхая его. – Пахнет приятно. О боги, как порой воняет воинский шлем! Я видел, как кони воротили морды, когда им предлагали напиться из шлема.
Еле заметная гримаса промелькнула на лице Цезаря, но он пожал плечами и постарался превратить все в шутку.
– Издержки войны, – заметил он беспечно.
