Но даже в этом странном состоянии он мог пить, когда ему подносили к губам чашу. Он пролежал неподвижно не так долго, чтобы из его груди начали вырываться звуки, свидетельствующие о затрудненном дыхании.
– Жаль, что пришлось отдать все деньги, потому что у меня нет саней, а ты сможешь его везти только так. Я знаю человека, который продаст мне сани, да вот купить не на что, потому что Квинт Серторий занесен в списки. У меня не осталось бы и этого дома, если бы он не был моим приданым.
Бургунд безучастно выслушал ее, потом объявил, что ему надо подумать.
– Продай его коня, – сказал он и зарыдал. – Это разобьет его сердце! Но другого решения нет.
– Молодец, Бургунд! – живо отреагировала Рия. – Мы легко сможем продать лошадь. Конечно, не за настоящую ее цену, но этого хватит, чтобы купить сани, несколько волов и заплатить за ваше проживание Приску и Гратидии. Даже при том количестве еды, которое ты способен поглотить.
Все было проделано быстро. Буцефала увел его новый хозяин, очень довольный покупкой.
Он не мог поверить в свою удачу: получил такое животное всего за девять тысяч сестерциев! Покупатель поскорее ушел, боясь, что старая Рия передумает.
Сани, которые на самом деле представляли собой повозку на колесах с прикрепленными к ним полозьями, стоили четыре тысячи сестерциев, и два вола к ним по тысяче каждый. Хозяин намекнул, что не прочь выкупить летом все обратно – за четыре тысячи сестерциев, оставив себе две тысячи «за износ».
– Ты можешь получить их раньше, – с презрением сказала Рия.
Она и Бургунд постарались как можно удобнее уложить Цезаря в сани, хорошенько его закутав.
– Не забудь почаще переворачивать его! Иначе кости прорвут ему кожу. Он так похудел, бедняга. В такую погоду провизия долго не испортится, это хорошо. Ты должен поить его овечьим молоком и водой, – наставляла она. – Хотела бы я сопровождать вас! Но я слишком стара для этого.
Рия все глядела на белый холмистый луг, раскинувшийся позади ее дома, пока Бургунд и сани наконец не скрылись из виду.
Овцу она дала им в надежде, что у Цезаря достанет сил выжить. Потом, когда беглецы окончательно скрылись из виду, Рия вошла в дом и приготовилась принести в жертву одного из своих голубей прародительнице Цезаря Венере и десяток яиц богине Теллус и богу Индигету, которые были матерью и отцом всего сущего в Италии."
"Путешествие к Приску и Гратидии, двоюродной сестре Рии, заняло восемь дней. Волы двигались очень медленно.
