– Я попытаюсь выманить сколько-нибудь денег у старухи. Но как только я это сделаю, защитите меня от германца. Понятно?
Фагита вернулся в дом и занял прежнее положение – на краю кровати, с ножом, приставленным к горлу Цезаря. Рия скоро вернулась с Бургундом. Из груди Бургунда вырвался рык, но он не сделал ни шага вперед, а остался в дверях, сжимая и разжимая свои огромные кулаки.
– Хорошо, – как можно дружелюбнее сказал Фагита без всякого страха. – Теперь вот что, старуха. Если ты достанешь достаточно денег, я оставлю этого молодого человека здесь, с головой на плечах.
За дверью меня ждут девять помощников, поэтому я могу резануть по милой молодой шейке и выйти с его головой на улицу быстрее, чем твой германец успеет добежать до кровати. Ясно?
– Ясно, но не германцу, если ты пытался сказать все это ему. Он ни слова не понимает по-гречески.
– Что за животное! Тогда я буду говорить с ним через тебя, мать, если ты согласна. Деньги есть?
Она стояла некоторое время молча, закрыв глаза и думая, как лучше поступить.
Будучи практичной, как и ее сын, она решила сначала поторговаться с Фагитой, а потом отделаться от него. Цезарь умрет, прежде чем Бургунд добежит до кровати, а потом умрет Бургунд, и она тоже умрет. Рия открыла глаза и указала на корзины с книгами:
– Там. Три таланта.
Фагита перевел глаза на корзины и свистнул:
– Три таланта! О, очень неплохо!
– Возьми их и уходи. Дай мальчику умереть спокойно.
– О, дам, мать, конечно дам!
Фагита сунул пальцы в рот и пронзительно свистнул.
Его люди вломились в дом с мечами наголо, готовые убить Бургунда. Но в комнате было тихо.
– О боги, какие они тяжелые! – воскликнул Фагита, когда оказалось, что корзины с книгами не поднять. – Он очень умен, этот молодой человек, наш фламин Юпитера.
За три раза все корзины были унесены. В третий заход, когда наемники вошли в комнату, Фагита поднялся с кровати и быстро встал между ними.
– Пока! – сказал он и исчез.
Послышался шум возни на дворе, затем стук подков по булыжникам – и тишина.
– Ты должна была позволить мне убить их, – сказал Бургунд.
– Тогда твой хозяин умер бы первым, – вздохнула старуха. – Они не вернутся, пока не потратят все деньги. Ты перевезешь Цезаря через горы.
– Он умрет, – заплакал Бургунд.
– Может быть. Но если он останется здесь, то умрет обязательно.
Коматозное состояние Цезаря было спокойным, он не бредил, не метался. Он выглядел очень худым и изнуренным, лихорадка обметала губы.
