Психопатичные чудики на него и внимания не обратили, сосредоточившись на карликовой немецкой машинке.
— Пристегиваться надо, — покачал головой Француз. Этого бегемота хрен проймешь, тут люди как мухи мрут, а ему до лампочки. Але, гараж, это уже не кино! Это еще похуже, чем русское вторжение, о котором четверть века без умолку кудахтали по телевизору. Хотя, кстати сказать, в какой-то степени это оно и есть — гадкая болячка-то пошла оттуда.
Зомби с удовольствием дрались и друг с другом.
Иногда кроваво и отчаянно, с таким неистовством, словно не убивать они уже не могли, словно это стало залогом их жизни. Но Томаш подметил одну вещь — такое поведение наблюдалось далеко не у всех чудиков. Некоторые вполне себе мирно бродили и слаженно, группами бросались на замешкавшийся транспорт или мелькнувшего во дворах меж домами прохожего. Что-то изменилось.
— Это ж зоопарк какой-то, — продолжал комментировать Француз. — Хотел бы я знать, что за мысли крутятся в их расплавленных мозгах.
— А ты подойди да спроси, — хохотнул Дамиан, тщетно пытаясь подражать спокойному, как удав, приятелю — это он с виду только такой крепыш да качок, на деле обычный «чипа», так в Польше зовут трусов, тех, кто горазд шлепать языком попусту и строить из себя крутого.
— Кстати, почему по объездной не едем? — полюбопытствовал Томаш, помалу приходящий в себя.
— Потому что все туда прут, может быть пробка, да и вроде кто-то уже говорил вчера по радио, что там затор.
Кстати, ты может шапку свою дурацкую снимешь?
— Отхлынь, — огрызнулся Томаш, поправив взмокший головной убор, под которым волосы слиплись, как не размешанные вовремя макароны. — На дорогу смотри.
Ехать надо было далеко, до городка под названием Реда. Томаш боялся пробок, но главная улица, идущая через Гданьск, Сопот и южную Гдыню была очень широкой, а машин попадалось все меньше.
Томаш вспомнил, что надо позвонить Наталье — не время больше играть в обиженных. На счастье, сотовая сеть снова работала стабильно. Похоже, тех, кто ее перегружал, уже превратили в безмозглых болванов, и теперь можно спокойно звонить и отправлять сообщения.
Еще вчера вечером телефон Натальи был выключен, но теперь она была доступна. Волна облегчения прокатилась по телу, сменившись волной тревоги.
— Томаш?
— Привет, детка.
