Арпад вошел в дом с колотящимся сердцем.
— Соф? — окликнул он.
Никто не ответил.
Он нашел ее в гостиной. Они бросились друг другу в объятия. Наконец-то они вместе. Он не помнил себя от счастья. Она изо всех сил старалась себя убедить, что сделала правильный выбор.
Книга Арпада все утро не давала Грегу покоя. Инстинкт полицейского. Найти сборник Висконтини оказалось в самом деле невозможно, но после долгих поисков ему все-таки удалось раскопать электронную версию на сайте университетской библиотеки Квебека.
Заняться чтением он смог только вечером, уже дома. Сидя за кухонным столом, полистал страницы на экране ноутбука. Книжка была явно толстая, и он начал с содержания — вдруг найдется, за что зацепиться. Его внимание немедленно привлекла глава седьмая, «Пантера». Естественно, он сразу вспомнил татуировку на бедре Софи.
Грег с головой ушел в чтение. Поднял голову только на звук мобильника, лежавшего на кухонной стойке. Сообщение. Он встал. Старший агент из группы наружного наблюдения докладывал, что Арпад из дома не выезжал.
Грег положил мобильник и сразу вернулся к чтению. Блокировать экран он не стал, телефон после нескольких секунд бездействия отключался сам.
Но Карин стояла здесь же, прямо под боком, делала вид, что заваривает чай. Она весь вечер ждала этого момента. Быстрым незаметным движением она схватила телефон, пока он разблокирован. Грег ничего не заметил, он уже снова был в тосканской деревушке, о которой писал Висконтини.
Карин заперлась в туалете и стала просматривать фото и видео на телефоне.
И ее накрыло. Это было как удар под дых со всей силы. Ее оглушило, сразило как громом.
ПантераТоскана, 1912 годДжованна долго ждала, когда вернется хозяин.
В его отсутствие она хорошо заботилась о замке. Замок был каменный, в духе римских палаццо, и стоял на холме, возвышаясь над гектарами оливковых рощ и окрестной деревушкой Бракетто.
Джованна блюла владения хозяина, как свои собственные, следила, чтобы никто из слуг не отлынивал. За оливы она не боялась: крестьяне работать умеют, рощи ухожены.
Зато шофер, садовники, кухарка и горничные, стоило хозяину отправиться в очередное долгое путешествие, чувствовали себя вольготно. Глаз да глаз нужен. Ей уже стукнуло шестьдесят пять, пятьдесят из них она провела в услужении у рода Мадура, и теперь понимала, что старые слуги ее ни в грош не ставят: они знали, как великодушен и мягкосердечен хозяин. Но молодые ее еще слушались, и она частенько их распекала.
