Мальчишки, что принесли добрую весть, отправились на кухню за сластями, а Джованна встала на страже на ступенях замка.
Вереница машин подъехала через полчаса. Лукино вышел и бросился в объятия экономки.
— Джованна! Моя добрая Джованна! — вскричал он, обнимая ее.
— Силы небесные, Лукино! Я так беспокоилась! Думала, вы уже никогда не приедете!
— Я всегда уезжаю, чтобы вернуться, славная моя Джованна.
Экономка неодобрительно взглянула на фургоны, доверху набитые громоздкими сувенирами. Какие-то люди только что выгрузили большой плетеный сундук.
— Не сваливайте этот ужас во дворе! — набросилась она на них.
— Этот ужас, — весело перебил ее Лукино, — наш новый спутник. Я вернулся не один.
— Какой спутник? — удивилась Джованна.
Лукино открыл сундук, запустил туда руки, вынул прелестного зверя, похожего на пятнистого котенка, и представил экономке:
— Джованна, это Гаттино.[12]
Она изумленно уставилась на него. Кошек у них было столько, что девать некуда. Позавчера в конюшне нашли девять новорожденных котят!
Детеныш замяукал, и Лукино решил, что тот голоден.
Он потребовал молока, и Джованна, рысью сбегав на кухню, вернулась с миской, стараясь не пролить ни капли.
— Молоко! Вот молоко для котика!
Лукино заливисто рассмеялся:
— Славная моя Джованна, вы слишком долго просидели здесь! В следующий раз я возьму вас с собой путешествовать.
— Нет уж, спасибо. Но что я такого смешного сказала?
— Ну Джованна, вы разве не видите, что Гаттино — не кошка?
Джованна почувствовала себя полной дурой и постояла в задумчивости.
— Но кто это, если не кошка? — спросила она наконец, стыдясь своего невежества.
— Пантера, Джованна. Это детеныш пантеры.
В следующие месяцы Гаттино стал любимцем не только всего замка, но и всей деревни Бракетто. Маленькая очаровательная пантера была совершенно ручной. В замке она постоянно находилась в своре собак Лукино и подражала их повадкам. Повинуясь Маме, старой пастушьей суке, главе стаи, пантера играла в саду с мячом, валялась на ковре в кабинете, ластилась к слугам, запрыгивала в прицеп трактора и лениво объезжала оливковые рощи, а ночью спала со всеми остальными в хозяйской комнате.
Она подросла, ее больше не кормили молоком, и она, как и ее друзья-собаки, получала жестяную миску с густой похлебкой. И каждый день, когда Лукино пил чай на веранде, пантера, словно комнатная собачка, протягивала лапу за печеньем.
Лукино водил Гаттино в деревню, и это был целый аттракцион.
