Вика старалась не плакать, но слезы снова сами текли по щекам, подошла ближе, прижавшись губами между лопаток Альберта, поцеловав крест. Она знала, как это - терять, но тогда была слишком маленькая, чтоб как-то помешать или спасти своих родителей.
– Помнишь, ты мне сказал, что я должна принять то, что было, просто принять. Но ты сам столько лет не можешь принять того, что случилось с тобой.
Альберт сделал несколько глотков прямо из бутылки, громко поставив ее на подоконник, девочка права, но он не мог физически сделать этого.
Он жил своей ненавистью и планом мести, как Руслан жил боями, выплескивая в них свои эмоции.
Девушка снова целует, в том месте кожа начинает гореть, жечь до самого нутра, делая еще больнее. Вика прижимается плотнее, чувствуя, как Альберт напряжен, как напряжены все его мышцы.
– Белка, не сейчас. Иди к себе.
Замирает, отворачивается, быстро вытирая слезы.
– Извини.
Вика быстро уходит, тихо прикрыв за собой дверь.
Пьет из бутылки, словно воду, глотая крепкий алкоголь, хочется напиться, не думать, не анализировать, не прокручивать в голове каждое сказанное Мироном слово, не видеть глаза Руслана.
Да и Вику прогнал зря, пусть бы просто была рядом, но ему самому рядом с ней хочется быть другим."
"А другим он никогда уже не будет, это его мир, пусть грязный, сотканный из пороков и слабостей, построенный на фарсе, но это только его мир, в котором нет места таким, как она. Нет места любви, семье, детям. Какие дети? Что вообще за бред? «Раздолье» — вот его дом, с ночным клубом, стриптизершами, нелегальными боями, казино, экстремальными и пикантными развлечениями для гостей, - и все это прикрыто банкетным залом и гостиницей.
К черту весь этот бред о любви, это не его мысли, это алкоголь. Снова пьет, бутылка уже пустая, с яростью отшвыривает ее в сторону, звон стекла. Идет за другой, под подошвой скрипят осколки, как его прошлое, царапая душу острыми краями воспоминаний.
Он прав, не время для нежностей. Точно не время. Вика просто хотела утешить, дать понять, что она сочувствует.
Но с этими мужчинами очень трудно, они-то не дают ей прохода, зацеловывая, сводя с ума ласками, то закрываются, живя своей болью и воспоминаниями.
Альберт прав, ей тоже надо побыть одной. Выйдя из здания клуба, она кивнула охраннику, кутаясь в пальто, хотела пойти в свой номер, но свернула по дорожке к озеру. Ночная жизнь в «Раздолье» еще кипела, машины приезжали и уезжали, но было не так оживленно, как обычно.
– Ты знала, ты сама пришла ко мне в руки.
