Мирон любит таких, беззащитных милых девушек, не знаю, что там произошло, сама или насилие, но такой мрази в здравом уме никто не даст. Забеременела, пришла, сказала, он ее выгнал. Но я восхищаюсь твоей матерью, она не сделала аборт, не бросила тебя, родила и любила. Я видел, как любила, и завидовал, меня никто так не любил. Ты был только ее сыном.
– Хватит.
Все перемешалось, эмоции на пределе, как тонкая стальная проволока, режут душу. И слова Альберта, что его так не любили, и бой до крови и переломанных ребер с собственным, как оказалось, братом.
И ее шаткое положение.
Снова тишина, Вика зажимает рот рукой, чтоб удержать рвущиеся рыдания, а слезы сами текут по щекам, обжигая душу. Смогла бы она поступить так же? Родить от насильника и любить своего ребенка?
ЧАСТЬ 34
– Почему ты не сказал ему?
– Есть вещи, о которых лучше не знать.
– Но это нечестно.
– Ты сама жила и не знала, что твой муж игрок и наркоман, и жила счастливо.
– Это не так.
Альберт смотрел в окно, была глубокая ночь, по небу рассыпаны яркие звезды.
Сделал несколько больших глотков алкоголя из бокала, совсем не чувствуя его вкус. Совсем не хотелось никого видеть и ничего говорить. Хотелось просто побыть одному.
Руслана оставили в больнице для дальнейшего обследования, тот уже не сопротивлялся, просто делал то, что ему говорят, Виктория была рядом и тоже молчала.
И вот сейчас, стоя в своем кабинете, скинув рубашку, налив уже третий бокал виски, Альберт просто пил, стараясь заглушить свои мысли и утопить воспоминания, которые всплыли снова так некстати.
Он чувствовал присутствие девушки, слышал, как она тихо подошла, а потом, положив ладонь на его спину, провела по коже тонкими прохладными пальчиками.
– Почему крест?
Вика вела вниз по черным чернилам под кожей, по неровным краям, словно небрежно сделанной татуировки двух перекрещенных гвоздей. Голос тихий и сама она, будто что-то нереальное в его темном, пропитанном ненавистью мире.
– Потому что я виноват.
– Виноват в чем? – Вика на самом деле говорила, чуть дыша, боясь сделать и спросить что-то лишнее. Альберт непредсказуем, он может свести все на шутку, а при этом в его глазах будет боль.
– Человек, посланный Мироновым, пришел в наш дом, требуя назад проигранные Мироном деньги. Я думал, что помогу, что спасу их, но вышло все иначе. Мать Руса и моего отца убили, а на спине тот крест, который я несу, и по забитому гвоздю в крышку гроба каждого.
