Вы счастливый человек, гауптштурмфюрер, на такой женщине можно жениться только по любви.
– Да, это так, – с надрывной хрипотцой произнес гауптштурмфюрер Штольце. – Это была любовь с первого взгляда. Я мечтал именно о такой женщине и ни разу не пожалел о своем выборе.
– Вот видите, как бывает… Вам с женой очень повезло. Хочу сказать, что не с каждым такое случается. И что вы будете делать, если вдруг ее потеряете? А еще и детей?
– Что вы этим хотите сказать? – приглушенным голосом спросил Штольце.
– То, что сказал: вы можете остаться один.
У вас не будет ни жены, ни детей, если вы нам не поможете.
– Вы не сделаете этого, – отрицательно покачал головой Штольце.
– Не сделаю, говорите? Жестоко? Рука не поднимется? Сделаю! Еще как сделаю! – Вытащив из ящика второй конверт из такой же плотной коричневой бумаги, Романцев вытряхнул на стол новые фотографии. Поднял один из снимков и показал его гауптштурмфюреру. – Как вы думаете, сколько лет было этим убитым детям? Молчите? А я вам могу сказать… Им было от двух до десяти лет! Их расстреляли в детском лагере под Минском.
Только в одной яме мы выкопали пятьдесят два тела. И убили их такие, как вы! – Подняв следующую из рассыпанных фотографий, капитан спросил: – Как вы думаете, что произошло здесь?
Едва взглянув на фотографию, Штольце вяло отозвался:
– Не имею понятия.
– А я вам объясню… Это произошло в Белоруссии. Прежде там была большая деревня, дворов на двести. Мужчин практически не осталось, все на фронте или уже погибли, остались только древние старики, женщины и дети.
Их всех собрали в один колхозный амбар, обложили сеном и подожгли! А тех, кто выбегал, расстреливали из пулеметов. Вот, смотрите сюда! Это тоже дети! Им было столько же лет, сколько вашим сыновьям. А вот на этой фотографии, – поднял капитан Романцев следующий снимок. Его душила злоба, – лежит женщина, а рядом с ней плачущая двухлетняя девочка. Тянет ее за руку, надеется, что мать жива, вот только она больше никогда не поднимется. Возьмем следующую фотографию…"
"– Не надо… Хватит, – скрипнув зубами, произнес Штольце.
– Я все понял.
– Не думайте, что после того, что вы и вам подобные сделали на моей родине, я буду миндальничать и жалеть вашу семью. Вы должны ответить за все, хлебнуть с наше. Вы сами это затеяли и знали, на что шли! Это ваши слова? А теперь я повторяю свой вопрос: с каким заданием вы были заброшены в наш тыл? В ваших руках судьба вашей жены и ваших детей. – И, посмотрев на часы, добавил: – Даю вам пять минут.
