Наши люди за ней присматривают на тот случай, если жена захочет съехать в другое место.
– Будем надеяться, что он сказал правду, – с некоторым облегчением произнес полковник Русовой. – Хорошо поработал, капитан. Обо всем будет доложено начальнику штаба фронта генерал-полковнику Малинину. А уж они там в штабе пускай решают, что делать дальше. А теперь иди отдыхай… Заслужил!
Тимофей вышел из штаба. Ноги сами собой заторопились к Татьяне. Капитан остановил проходящую мимо полуторку, водитель-сержант, веселый рыжеватый парень, открыв дверцу кабины, спросил:
– Куда вам, товарищ капитан?
– Ты в сторону второй линии?
– Так точно.
Обмундирование везу.
– Подбросишь?
– Садитесь, – охотно согласился сержант.
Романцев сидел в кабине разболтанной полуторки, чувствовавшей колесами каждую кочку, и поглядывал в окно на мрачный непроглядный лес. Неожиданно он поймал себя на том, что испытывает волнение. В последний раз Татьяна разговаривала с ним как-то особенно сухо. Может, решила не встречаться с женатым, понимая, что такие свидания всегда соседствуют с разочарованием и болью.
Благоразумнее было бы повернуть к своему блиндажу и позабыть в глубоком сне перипетии прошедшего дня, но желание увидеть Татьяну было сильнее усталости. Водитель рассказывал что-то забавное из своей жизни на гражданке, но Романцев едва его понимал, лишь из деликатности кивая и соглашаясь. Хотелось покоя и тепла, какое может дать только женщина.
Наконец они остановились, водитель на прощание пожелал:
– Чтобы у вас с ней, товарищ капитан, все получилось.
Романцев удивленно посмотрел на улыбающегося сержанта и хмуро спросил:
– А с чего ты взял, что я иду к женщине?
– Такие вещи сразу видно, – убежденно заверил водитель.
– А ты молодец, наблюдательный, – не стал отрицать Романцев и зашагал к позициям.
«Надо как-то контролировать свои эмоции. Физиономия не должна быть раскрытой книгой».
Прошел мимо КПП, показав хмурому дежурному удостоверение сотрудника военной контрразведки. Далее через небольшой перелесок, в котором прятался полевой госпиталь, размещавшийся в одноэтажном дощатом здании.
Уверенно, с приподнятым настроением, зашагал к блиндажу Тани."
"Когда до него оставалось совсем чуть-чуть, дверь открылась, и на улицу вышел майор Пичугин. Остановившись у порога, он что-то сказал провожавшей его Татьяне, потом повернулся и энергично зашагал в расположение батальона.
Внутри что-то екнуло – неожиданно для себя Тимофей почувствовал, что ревнует.
