Если за это время вы не определитесь, ваша судьба и судьба вашей семьи будет решена окончательно.
– Не нужно пяти минут… Я уже все решил. Я расскажу вам все. Вы обещаете не трогать мою семью?
– Обещаю. А теперь рассказывайте!
– Штаб «Валли-2» обладает информацией, что русские в ближайшее время хотят возобновить наступление, вот только никто не знает, в каком именно месте это произойдет. Нам было поручено захватить архив при штабе Девяносто первого стрелкового корпуса и передать его в штаб «Валли-2» для установления направления главного удара русских, – неожиданно Штольце замолчал.
– Как вы собираетесь туда проникнуть? Штаб хорошо охраняется.
– Есть человек, который может нам помочь. Он офицер, служит в одном из подразделений Красной армии, внедренный агент Абвера. Этот человек будет ждать нас начиная с шести часов вечера сегодняшнего дня у разрушенной церкви поселка Яровичи.
– Как он выглядит?
– Роста высокого, худой. Должен подойти ко мне и попросить закурить. Я должен вытащить вот этот коробок с тремя восьмерками… – Штольце извлек из кармана обыкновенный спичечный коробок, – …и произнести: «У меня только дедовский самосад, если он вас устроит».
Его ответ: «Мне все равно, главное, чтобы дымило хорошо». Он расскажет, как и когда организовать нападение на штаб. Он же подскажет детали: когда смена караула, сколько человек остается в здании в ночное время и прочее.
– Он служит при штабе?
– Этого я не знаю.
– Когда у вас будет эфир?
– Завтра в шесть часов вечера.
– Надеюсь, все вами сказанное – правда. – Повернувшись к дежурным, продолжавшим стоять у двери, Романцев распорядился: – Уведите арестованного.
Собрав лежавшие на столе фотографии, капитан уложил их в сейф и запер его на ключ. Потом поднял трубку телефона:
– Товарищ полковник, можно к вам?
– Заходи.
Еще через несколько минут капитан Романцев входил к полковнику Русовому для доклада. Упуская второстепенное, он рассказал о событиях прошедшего дня и о состоявшемся допросе.
Ефим Михайлович терпеливо выслушал, не перебив капитана ни разу. Только его лицо, грубоватое и правильное, будто бы высеченное из серого кремня, все больше тяжелело, наливаясь свинцом.
– И какие твои соображения? Он не темнит? Все-таки этот Штольце – первоклассный разведчик, может, у него на этот случай имеется запасной план.
– Уверен, что нет. У него просто нет другого выхода. Свою жизнь он не особенно ценит, но вот семьей рисковать не станет.
