Тогда в них еще не успела осесть вся тьма и боль.
Во второй раз за минувшие сутки мне хочется заплакать, поэтому я бесшумно выскальзываю из кровати, чтобы сделать это в ванной. Задернув за собой занавеску, залезаю в душ и нарочно выставляю температуру холоднее, чем обычно. Вода упорядочивает мысли и помогает успокоиться, а сейчас, когда эмоции меня захлестывают, мне требуется приструнить их здравым смыслом. Прислушаться к себе, чтобы понять, как вести себя дальше. Та, кто всегда предпочитала твердый асфальт под ногами и предпочтительно без выбоин, сейчас по колено увязает в зыбучих песках.
Вернуться назад, на твердую почву, не позволяет сердце, но и спасительной тропы я пока не вижу. Факты неумолимы: я люблю человека, имеющего проблемы с психикой. И что еще более невероятно: после всего, что Савва о себе рассказал, у меня не возникло желания сбежать. Впервые в жизни мне становится страшно, потому что я больше не ощущаю себя хозяйкой собственной судьбы.
Льющаяся вода скрадывает шумы, поэтому звук одернутой занавески становится для меня неожиданностью.
Я резко оборачиваюсь и, стерев пену, упираюсь глазами в обнаженную грудь Саввы.
— Привет…
Положив руки мне на бедра, он молча тянет меня к себе. Горячее дыхание на лице, твердое тело, смявшее мою грудь, покачивающийся под тяжестью крови член. Наверное неправильно, что близость Саввы так легко стирает все мучительные мысли, но я умею быть эгоисткой. Пробегаюсь мокрыми пальцами по его шее, плечам, животу, веду носом по ключице, тянусь к нему губами.
Дай мне забыть и забудь сам. Я хочу стать твоим спасением. Пусть все врачи мира говорят, что такой как ты не способен по-настоящему любить, я не могу им верить. Я привыкла доверять себе: мои первые настоящие чувства не могут быть выброшены в пересохший колодец. Ты помнил обо мне восемь лет. Какая тебе от меня выгода? В твоем окружении есть женщины куда красивее и успешнее чем я, но ты все еще находишься рядом.
Наши языки сплетаются воедино, его пальцы погружаются глубоко в меня.
С ним у меня получается: не думать, не терзаться, забыть. Мое возбуждение горько-острое, каждый вздох — до жжения в легких. Савва разворачивает меня спиной, упирается подбородком в затылок, входит коротким жадным толчком.
Я не верю в то, что он самый большой эгоист на свете. Потому что то, как он занимается со мной сексом — это не потребительство. Его губы собирают влагу с моей шеи, ласкают, боготворят.
