Получен сигнал от соседей, которых уже отправили на сборный пункт, что в этом доме остались гражданские… — Он вытянул шею, обнаружил в комнате жмущихся друг к другу штатских, и брови его многозначительно поползли вверх, а физиономия приобрела откровенно протокольный характер. — Я так и думал, — изрек лейтенант. — Сколько их в этом доме, четверо? Заходите, товарищи красноармейцы, — бросил он взгляд через плечо. — Осмотрите дом, не прячется ли кто еще. Гражданам пять минут на сборы, брать с собой только самое необходимое, и чтобы через десять минут вся эта компания была в школе.
— Зачем они вам, Минин? — нахмурившись проговорил Никита. — Обычные мирные люди. Мы же не воюем с женщинами и детьми?
— Товарищ старший лейтенант, где ваша сознательность и четкое понимание момента? — Голос Минина окреп, зазвенел. — Происходит выполнение директивы Главного Военного совета РККА, согласно которой все оставшееся финское население подлежит выселению с занятой советскими войсками территории. Вы об этом не могли не знать. Позвольте выразить нарекание, товарищ старший лейтенант, — почему, обнаружив в доме гражданских, вы не выполнили свой долг и не отправили их куда следует?
— Лейтенант, вы переходите границы! — повысил голос Мечников.
— Может, вы меня еще в государственной измене обвините? Выполняйте, что вам положено, но обращайтесь с женщинами и детьми уважительно, не забывайте, что в скором времени они станут такими же советскими гражданами, как и мы с вами! И постарайтесь в следующий раз не проявлять превосходство, которого у вас нет!
Он угрюмо смотрел, как красноармейцы, отягощенные полномочиями, хозяйничают в доме, покрикивают на женщин.
Разведчики тоже притихли, посматривали на происходящее без одобрения. Айна закутала детей в теплые одежды, помогла одеться свекрови, подтащила к выходу чемоданы — видимо, заранее собрала, догадывалась, чем чреват приход армии-освободительницы. Никита молчал. Формально эти люди были родственниками их врагов, нареченными советской пропагандой белофиннами, он не имел права давать слабину и идти на поводу у каких-то чуждых эмоций.
— Не волнуйтесь, Айна, — улучив момент перед тем, как семью вывели наружу, сказал он. — Война закончится, и вы вернетесь в свой дом. То, что происходит сейчас, вызвано военной необходимостью, с этим нужно мириться. Все будет в порядке с вашей семьей, включая вашего мужа… который уехал по делам в Хельсинки. Уверен, Советская власть проявит к нему снисхождение. Через неделю вы с детьми вернетесь в свой дом.
