Это было что-то невероятное! Давно отвыкли, не могли поверить, что на войне такое возможно! «Домик» хозяйственный Кочергин выбрал двухэтажный, сложенный из просмоленных бревен. В помещениях было чисто, стояла добротная деревянная мебель, повсюду — скатерти, вышитые полотенца в виде украшений, тарелочки на стенах, старые семейные фотографии. Дом казался заброшенным, но внутри было тепло, печная труба еще не остыла. Разведчики топтали чистый пол, недоверчиво осматривали комнаты.
— Товарищ старший лейтенант, здесь в пристройке финская баня есть! — восторженно воскликнул Карабаш.
— И дров до этой самой матери! Разрешите помыться? Мы по очереди, быстро!
— Баня-то, естественно, финская, — ухмылялся Никита, — откуда здесь взяться русской? Отставить, бойцы, дождемся вечера, там разберемся с ситуацией. Лучше печку растопи, Карабаш.
— Товарищ старший лейтенант, здесь люди! — прокричал сверху Тимашевский. — Они вроде мирные — женщины, дети!
Никита поднялся на второй этаж, держась за обструганные перила.
Наличие мужской руки в доме не ощущалось, но когда-то рука явно была, причем весьма хозяйственная… Люди сидели в дальней комнате — испуганные, потерянные, прижимались друг к другу. Все четверо были в кофтах, валенках — как будто уже собрались в дорогу. Статная белокурая женщина лет тридцати обнимала двух маленьких детей — мальчика и девочку. Девочка шмыгала носом, прятала взгляд больших голубых глазенок. Мальчишка смотрел волчонком, что не мешало трястись от страха.
Четвертой была пожилая женщина в сером платочке — опрятно одетая, в кофте с вышитым рисунком, в плотной шерстяной юбке. Она недавно плакала, сморщенные пальцы теребили платочек. Никита махнул Тимашевскому и Анкутдинову: опустить оружие, в кого стрелять собрались? И вообще, валите отсюда, не пугайте мирных финских граждан! Разведчики пожали плечами и удалились. Молодая женщина поедала его глазами с такой пронзительной мольбой, что он даже почувствовал какую-то странную неловкость.
В самом деле, явились без предупреждения, натоптали тут…
— Вы здесь живете? — спросил Никита. Знаний, полученных в мирное время, вполне хватало для ведения бесед на бытовом уровне. Женщина энергично закивала, еще сильнее прижала к себе детей. — Тогда всяческие извинения за визит. Не наша вина, военное время. Пустите на ночлег? Утром мы уйдем, вам не следует волноваться. Это ваши дети и ваша мать?
Она стала бормотать, глотая слова, заикаясь.
