– Знаешь, – пробормотала я, – вообще-то очень странно. У той здоровенной бабищи на ногах красовались босоножки на гигантских каблуках, размера этак сорок – сорок два. Еще подумала, как ей трудно покупать обувь с такой ножищей. Если Аду поставить на подобные ходули, тетка под два метра вышиной станет! И руки такие широкие, просто мужские… Знаешь, это, наверное, все-таки была не она, а кто-то страшно на нее похожий!
– Наконец-то! – выдохнула Аделаида.
– Послушай, – прошипел Александр Михайлович, – кончай дурака валять.
Воробьеву видели семь человек! Двое рассказали, что она во дворе стягивала с рук перчатки. Ее хорошо знают в доме, с ней поздоровались, она ответила и пошла к метро. Очень глупо надевать на преступление такое платье. Вся улица вслед глядела!
– Вот именно, – закричала я, – кто-то хотел привлечь к ней внимание и велел так одеться!
– Нет у меня красного платья-стрейч, – зарыдала Ада. – Никогда не было.
– Паша, покажи, – велел полковник.
Незнакомый молодой человек вынул из портфеля два прозрачных мешка с бирками.
Аккуратно открыл один и вытряхнул на стол смятый кусок материала.
– Узнаете?
Ада смотрела на одежду во все глаза.
– Выстрелив в мужа, – сообщил Паша, – вы пошли по улице, зашли в магазин «Женская одежда» и купили там вот это платье в коричнево-белый цветочек, в которое сейчас одеты. Прежний наряд и, – он потряс другим пакетом, – резиновые перчатки запихнули в мусорную корзинку в примерочной кабинке. Продавщицы вас хорошо знают, вы часто покупаете там вещи.
К тому же сегодня устроили скандал, обвиняя сотрудницу в том, что она неправильно дала сдачу. Якобы утаила сто рублей. Пришлось снимать кассу. Устроить очную ставку с сотрудниками магазина ничего не стоит. Но, думается, лучше сознаться. Суд всегда учитывает факт добровольного признания!
– Да вы чего, – севшим голосом забормотала Ада, – и впрямь решили меня засадить? Покупала я платье в том магазине, но только две недели тому назад!
– Правильно, – откликнулся оперативник, – то-то они удивились, когда за вторым сегодня пришли.
Спросили, а вы объяснили, что пролили на одежду вишневый сок и пришлось обнову выбросить.
– Не имеете права задерживать, – бормотала женщина побледневшими губами.
– Ладно, – вздохнул Александр Михайлович и вызвал конвойных.
Вид солдат внутренней службы привел Аду в состояние шока.
– Не пойду, – затрясла она головой, – не пойду. Мне положен адвокат.
– Сегодня же пришлю, – быстренько пообещала я.
Ада уперлась в меня глазами.
