– Подчеркивать, что все обвисло!
– Да уж, в ее возрасте поскромнее следует прикид выбирать! Куда с такой жопой стрейч натягивать.
Мамаши продолжали злословить, я курила, не ощущая никакого удовольствия.
Дежурная бригада прибыла на микроавтобусе. Последним вышел эксперт Женя, старый приятель.
– Салют, Дашута! – бодро закричал «Пинкертон». – Кто там у тебя – висельник, утопленник?
Я промолчала – ну совсем не смешно. Следом подрулили «Жигули», и из них выбрались полковник и незнакомый парень в штатском. Плотной группой мы вошли в квартиру.
– Очень мило, – пробормотал Женя, – аккуратно и красиво. Ну, Дарья, чего трогала?
– Только Семена перевернула, думала, жив.
– Был Сеня и весь вышел, – констатировал Женька, натягивая резиновые перчатки.
Я громко ойкнула.
– Ну, – грозно спросил Александр Михайлович, – чего визжишь, открывательница трупов!
– Поняла, что показалось странным. На Аде были перчатки, такие же, как у Женьки, резиновые, белые…
– Постой, постой, – оборвал приятель, – давай по порядку.
Зачем пришла, кто такая Ада?
Вздохнув, я принялась рассказывать правду. Вернее, почти правду. Свою засаду в туалете и сцену убийства описала очень точно, а вот на вопрос о цели визита к Семену сказала: – Он ближайший друг Макса, хотела посоветоваться с ним, как быть теперь с конторой? Максим ведь хозяин, бизнес пока не конфисковали.
Раз десять сыщики заставили повторять рассказ на разные лады. Потом взяли отпечатки пальцев и повели в управление.
Секретарша Александра Михайловича, милейшая Настенька, увидав меня в центре группы сердитых мужчин, вздохнула и спросила:
– Опять труп нашли?
Но меня уже втащили в кабинет, усадили на стул и забыли.
Сотрудники входили и выходили, пошел третий час бессмысленного сидения, когда наконец на пороге возник Женька.
– На, – весьма нелюбезно сказал дружок, сунув пластиковый стаканчик с холодным растворимым кофе и бутерброд с обсохлым сыром.
– Представляю, как вы относитесь к задержанным, если свидетеля чуть голодом не уморили, – сообщила я, принимая отвратительные дары.
– Сажаем в бетонный мешок и бьем резиновым шлангом по почкам, – не остался в долгу эксперт.
Но тут дверь снова отворилась, и в кабинет ввели Аделаиду. На этот раз на женщине красовалось просторное платье в мелкий коричнево-белый цветочек. Щеки и губы потеряли ужасающую окраску, но все равно я узнала жену Семена с первого взгляда.
– Она? – спросил вошедший Александр Михайлович.
Я кивнула.
– Будем оформлять очную ставку.
