– Это точно, – вздохнул Сникерс, – я сумчонку по дороге с жраниной и шмутярой бросил, только с пакетиком сигарет и добежал. Все потерял, а курево допер…
Фаина слабо пошевелилась.
– У нее пистолет, – быстро сказала я.
– Этот? – спросил Мосол, показывая на валяющийся у окна револьвер. – Не, ханя.
– Что? – не поняла я.
– Муляж, – пояснил интеллигентный Бекас, – это муляж. – Потом горделиво добавил по-французски: – Mitraillette.
– Revolver, – поправила я его машинально, – mitraillette – это автомат. – Надо же, они с Маней добрались до темы «Вторая мировая война».
– Во дает, – восхитился Сникерс.
С улицы донесся свист и голос:
– Ну, чего вас там всех, раздолбало, что ли?
Мы вышли во двор. Наступил приятный июньский вечер. Не жарко и не холодно, нет дождя, легкий, тихий ветерок нежно касается лица. В такую погоду приятно сидеть на даче у костра, есть свежий шашлык, пить красное вино, петь песни под гитару.
Я же стою в огромном захламленном дворе, а вокруг штук десять парней, вооруженных до зубов, с автоматами, ножами, а вон у того черненького, по-моему, даже связка гранат.
– Вот что, – сказал Бекас, – пошли на улицу, а вы, братаны, делом займитесь.
Трое парней развернулись и двинулись в избу. Я испугалась.
– Бекас, не убивай Фаину, она мне плохо не делала.
– Только в наручники заковала, гнильем кормила и парашу поставила, – хмыкнул Коля. – Да никто ее мочить не станет, кому охота мараться? Поболтать хотим чуть-чуть. Ясно же, что не эта убогая тут в авторитете.
И он вытолкал меня за ворота.
На проселочной дороге стоял синий микроавтобус, по его бокам шла белая полоса, у самой дороги несколько грязных «Жигулей».
Бекас достал телефон и коротко что-то сообщил. Моментально из ближайшего лесочка вынырнула еще одна замаскированная тачка. Из недр задрипанной машины вылез Иван Михайлович и, улыбаясь, двинулся ко мне.
– Дорогая, как вы оказались в данном неприятном месте?
– Пошла на встречу с Максом, то есть это был не Макс, но я думала, что Макс, а Макс посадил в машину, но теперь точно знаю – не Макс…
– Погодите, погодите, – остановил поток невнятной речи Круглый, – хотите сказать, вас похитил Полянский? Но как? Он же в тюрьме?
– Да подумала, что вы его освободили, а…"
"Но тут послышался рев мотора, и на проселочной дороге показались микроавтобус и черная «Волга».
Бекас кинулся во двор. Через секунду из приехавшей машины посыпались омоновцы в камуфляже и черных вязаных шапочках. В прорезях поблескивали глаза.
