Джастин так сжал бокал в руке, что едва не раскрошил, и прорычал:
– Ты сама не знаешь, что говоришь!
Вероника резко повернулась и посмотрела ему в глаза.
– Будь спокоен, знаю, причем знаю всю жизнь. Ты не из тех, кто способен причинить кому-то боль или солгать. Отец лгал, изменял маме, всегда думал только о себе. Я никогда не видела, чтобы ты поступал непорядочно или проявлял эгоизм кому-то в ущерб. Так почему ты думаешь, что будешь таким же, как отец?
Нет, Вероника определенно задумала свести его с ума.
– Не думаю, а знаю.
Вероника уперла руку в бок:
– А я уверена в обратном. Наш дед однажды мне сказал, что за любовь надо бороться – каждый день. И если человек тебе дорог, то отдашь ему сердце.
Джастин покачал головой:
– Черт подери, Вероника, дед сказал тебе это потому, что ты вела себя как дурочка и не хотела мириться с Эджфилдом.
Эти слова, похоже, не произвели на сестру никакого впечатления.
– Ну а теперь дурак ты. Не вижу разницы.
– Тут все иначе, – возразил Джастин.
– Объясни почему.
Едва не зарычав, он зарылся пальцами в волосы и вдруг неожиданно для себя признался!
– Черт подери! Все дело в том, что Генриетта Хезлтон угрожала испортить Медлин жизнь.
Эта новость заставила сестру на мгновение притихнуть. Она надула губы и вопросительно уставилась на брата.
– Не могу посвятить тебя в подробности. Достаточно лишь сказать, что это не пустая угроза.
Вероника сосредоточенно обдумала услышанное, прежде чем сказать:
– Это не имеет значения. Если ты женишься на Медлин, то ее репутация не пострадает.
Джастин закрыл глаза и заставил себя сосчитать до пяти:
– Я не могу на ней жениться.
– Это почему? – удивилась Вероника, приняв воинственную позу.
– Потому что… в общем я…
– Потому что любишь ее и сам себя боишься?
Вот оно! Его сестра перешла черту. Джастин подошел к столу, с грохотом поставил пустой бокал и взял со спинки стула сюртук.
– Чепуха! У нас с тобой совершенно разное положение. Ты уже замужем, уже любишь Эджфилда, а я…
Вот черт! У него не нашлось слов.
– Поеду развеюсь! – рявкнул он наконец и хлопнул дверью, но последние слова Вероники до него все же долетели:
– Ошибаешься, Джастин, ты тоже влюблен, и влюблен по уши.
Джастин без малого два часа провел в клубе, прежде чем понял, что игра его совершенно не интересует, несмотря на огромную сумму, которую поставил. Быстро избавился он и от хорошенькой проститутки, которая, усевшись к нему на колени, мурлыкала на ухо всякие нескромности.
