Вообще-то он с особым удовольствием предавался бы плотским утехам, пока Генриетта сидела бы дома.
В любом случае он по-прежнему был полон решимости сделать все необходимое для Медлин. В первую очередь надо найти ей в Лондоне другое место, даже получше, чем камеристкой у Элизабет.
Его не отпускала всего лишь одна мысль. Оказывается, Медлин знатного происхождения, дочь барона. А это означало… Он схватил бокал с бренди, который лакей поставил на стол, и осушил одним обжигающим глотком. Вот ведь чертовщина.
Пусть она и не простолюдинка, он по-прежнему не может на ней жениться. Она хочет выйти замуж только по любви. По любви – вот ведь умора. Этого он ей обещать не может, как не сможет попросить выйти за него, чтобы спасти ее репутацию от ядовитого языка Генриетты. Медлин наверняка попытается его отговорить жениться на Генриетте ради нее, но этого он ей не позволит. Он поставил под удар ее будущее, а ведь Медлин дала ясно понять, что никогда не выйдет замуж без любви. Он не станет ее мучить, предлагая союз без чувств.
Нет. Для него о женитьбе по любви не может быть и речи. Он не хочет подвергнуть Медлин такому же испытанию, как отец это сделал с его матерью. Медлин слишком ему дорога. Но это не любовь. Он не способен любить… так же как и его отец.
Джастин принял решение и осознал, что именно должен сделать. Бросив на стол несколько купюр за выпивку, он приказал ближайшему лакею:
– Пусть подадут мой экипаж. Я уеду, как только переговорю с лордом Холлингсвортом.
Уже стемнело, когда Джастин вернулся домой, и, едва дошел до кабинета, сразу отправил записку Медлин с просьбой зайти к нему. Примерно через четверть часа в дверь к нему осторожно постучали. Медлин выглядела такой ранимой, что у него перехватило дыхание. Ну как он ей скажет то, что должен.
Она подошла к письменному столу, испытующе глядя на него.
Джастин сделал глубокий вдох. Сказать будет гораздо труднее, чем он думал. Решение принято, и он намерен твердо его держаться.
Это в его же интересах.
– Я не стану извиняться за вчерашний вечер… – начал он."
"– Вот и хорошо, потому что мне не нужны извинения, – кивнула она.
– Рад это слышать. О том, что было между нами, я сохраню память на всю жизнь.
– Я тоже. – Она бросила на него настороженный взгляд. – Почему мне кажется, что сейчас ты скажешь «но»?
Джастин откашлялся, но заставил себя выдержать ее взгляд. Он негодяй, мерзавец и полное ничтожество.
