Теперь пути назад нет: он собирался доставить ей удовольствие, которого она прежде не знала. Он нащупал набухшую почку и прижал к ней палец.
– Что вы?.. О боже! – простонала Медди, еще крепче сомкнув руки вокруг его шеи и прижавшись к нему так, что еле могла дышать.
Тем временем его палец принялся то обводить кругами ее бугорок, то легонько нажимать на него, то гладить набухшие складки.
– О боже! Боже мой! – выдыхала Медди, а когда издала сдавленный крик, он прижался губами к ее рту.
Он держал ее до тех пор, пока ее тело сотрясалось в конвульсиях, а когда ее дыхание наконец немного выровнялось, усадил на стол и отвернулся, чтобы она имела возможность привести в порядок платье.
Потом, как ребенка, поцеловал ее в лоб и сказал:
– Вот примерно так ведет себя повеса.
Глава 20
Десять минут спустя Джастин уже в своей спальне плескал на лицо холодной водой из кувшина над умывальным тазом, подумав, не вылить ли все его содержимое на свою дурную голову. Ему никогда не хотелось врезать себе по физиономии так, как сейчас.
В голове проносились эпитеты, которыми он награждал себя, один лучше другого: осел, прожигатель жизни, распутник, негодяй, пес похотливый… – но ни один не был достаточно точным.
Он так далеко зашел за черту, что и черты-то уже не видел. Хоть он и вожделел Медлин с огненной страстью тысячи солнц, из этого ничего не выйдет. Он это знал, часто себе об этом напоминал. Он не ребенок, не слабоумный, а значит, должен, черт подери, оставить ее в покое: не разговаривать с ней и уж точно не касаться ее.
Вот черт!
Даже если бы он мог жениться на камеристке, то жизнь ей сломать не хотел бы. Он сын лгуна и изменщика. Весь в отца. Медлин ясно сказала, что хочет выйти замуж по любви. По любви, черт возьми! Он хмуро посмотрел на себя в зеркало, содрогнувшись от омерзения. Вот оно. Есть только два варианта. Можно отослать Медлин прочь с хорошей рекомендацией, пожелав всего наилучшего, или вспомнить, что он джентльмен, и держать себя в руках.
Она не заслуживает подобного отношения лишь из-за того, что в силу невинности не знает, о чем просит. Лиз не должна также лишиться камеристки (единственной, которую пожелала оставить) из-за того, что ее брат законченный негодяй и ничем не отличается от животного. Нет. И неважно, что будет непросто. Неважно, что ему захочется нарушить обещание. Он найдет в себе силы держаться от нее подальше.
С этой самой минуты!..
