Вот черт! С логикой Лиз не поспоришь. Он сам заговорил об этом, разве нет? Он когда-нибудь усвоит, что сестрам никогда не надо ничего рассказывать? Ни одной из них?
– Ладно. Может, я и говорил о ямочках на щеках, но это не делает ее моей.
Элизабет поерзала на кресле:
– Пусть это не делает ее твоей, но из-за тебя она потеряла работу и, значит, твой долг о ней позаботиться.
Джастин застонал, словно его ударили под дых, и вполголоса выругался. Ничто не могло вызвать в нем такое чувство вины, как эти слова сестры.
И она не ошиблась.
Элизабет вскинула бровь.
– Наша семья была просто обязана дать Медлин место.
Джастин откинулся на спинку кресла и потер подбородок, в который раз проклиная всю ситуацию.
– Согласен, и она здесь останется, но хочу кое о чем предупредить. – Он понизил голос и подался к ней, изо всех сил стараясь изображать грозного главу семьи. – Даже не пытайся выступать в роли свахи: это недопустимо по многим причинам, – так что больше не посылай Медлин ко мне в кабинет. Это понятно?
– Ты позволишь ей остаться? – Лиз, добившись своего, медленно расплылась в широкой улыбке.
Джастин вздохнул:
– У меня нет другого выхода – это из-за меня она лишилась работы. Мне чертовски ее жаль.
– Ой, слава богу! – Лиз прижала руку к шее. – Я очень боялась, что ты ее выгонишь, и мне придется ходить на биржу в поисках другой камеристки.
Джастин выгнул бровь, окинув сестру недовольным и скептическим взглядом:
– Хочешь меня убедить, что ты именно поэтому ее наняла?
– Конечно, нет.
– Элизабет шагнула к двери. – Но все разрешилось наилучшим образом, чему я очень рада.
– И вот еще что, – остановил ее Джастин. – Ни ты ни я и словом не должны об этом обмолвиться маме, Джессике или Веронике.
– Конечно. Думаю, Медлин тоже ничего не надо знать.
– Так все по-честному? – уточнил Джастин.
– Даю слово. С этого самого момента Медлин всего лишь моя камеристка.
Как только Лиз покинула кабинет, Джастин встал, подошел к окну и устремил взор на раскинувшийся через улицу парк.
Его влекло к Медлин – это непреложный факт. Он не мог не думать о ней целый год – и это тоже факт. Но она камеристка, прислуга. Только беспокоило его то, что теперь он ее работодатель. С его стороны будет в высшей степени безнравственно воспользоваться своим положением, хотя, он знал, такое происходит сплошь да рядом. Джастин не относился к коварным соблазнителям и считал такое поведение недостойным мужчины. Он будет честным и справедливым работодателем.
