Хоббиты почувствовали, как сжались пальцы Гришнака. Орк тихо присвистнул.
— Вот он что имел в виду? Очень, очень опасно, мои малыши!
— Возможно, — сказал Мерри, угадавший замысел Пиппина. — Возможно, и не только для нас. Но вы лучше знаете свои дела. Хотите получить его или нет? И что вы нам за него дадите?
— Хочу ли я? Хочу ли я? — как бы в удивлении повторял Гришнак. — Что я дам за него? Что вы имеете в виду?
— Мы имеем в виду, — сказал Пиппин, осторожно выбирая слова, — что обыск во тьме ничего хорошего не даст.
Мы можем сберечь вам время и избавить от беспокойства… Но вначале вы должны развязать нам ноги, или мы ничего не сделаем и не скажем."
"— Мои дорогие маленькие глупцы, — просвистел Гришнак, — все, что вы имеете и знаете, будет у вас взято в должное время — все! Вы еще пожалеете, что мало знаете, чтобы удовлетворить спрашивающего, и весьма скоро. Не будем торопиться на допрос. О, не будем! Как вы думаете, для чего вам сохранили жизнь? Пожалуйста, дорогие малыши, поверьте мне: мы это сделали не из-за доброты.
Это даже не ошибка Углука.
— Этому легко поверить, — сказал Мерри. — Но вы еще не доставили добычу домой. И, учитывая происходящее, не похоже, чтобы вам это легко удалось. А если мы придем в Изенгард, великий Гришнак не получит ничего — Саруман возьмет все, что найдет. Если вы хотите получить что-либо для себя, сейчас время действовать.
Гришнак начал терять спокойствие. Имя Сарумана, казалось, особенно разгневало его. Время проходило, и суматоха в лагере затихала.
Углук и изенгардцы могли вернуться каждую минуту.
— У вас есть оно? — выпалил Гришнак.
— Голлм, голлм! — сказал Пиппин.
— Развяжите мне ноги, — потребовал Мерри.
Они чувствовали, что орк дрожит от сдерживаемой ярости.
— Будь вы прокляты, грязные маленькие паразиты! — со свистом прошептал он. — Развязать вам ноги? Я развяжу все суставы в ваших телах. Думаете, я не смогу обыскать вас до костей? Я разрублю вас на куски. Мне не нужна помощь ваших ног, чтобы уволочить вас с собой.
Неожиданно он схватил их. Сила его рук была ужасна; он зажал хоббитов под мышками, закрыв в то же время их рты ладонями. Потом, низко наклонившись, двинулся вперед. Он шел быстро и тихо, пока не добрался до края холма. Здесь, выбрав место, где можно было проскользнуть незамеченным, он, как злая тень, скользнул в ночь вниз по склону, направляясь к вытекающей из Леса Реке. Там была широкая поляна, посреди которой горел один костер.
