— Ты считаешь, что я вообще не думаю? Разрази тебя гром! Ты хуже всей этой толпы, хуже червяков и обезьян из Лугбурца. Ничего хорошего не выйдет из нападения на них. Их слишком много, они быстры и прикончат нас. Эти червяки способны лишь на одно: они видят в темноте, как кошки. Но белокожие видят ночью лучше, чем другие люди, так я слышал. И не забудь про лошадей. Говорят, те могут разглядеть ночью даже воздух. Но одной вещи эти всадники не знают: в лесу скрывается Маухур со своими парнями, и в любое время они могут выйти оттуда.
Слова Углука, по-видимому, удовлетворили изенгардцев, но другие орки были испуганы и недовольны. Они поставили нескольких часовых, и большинство их лежали на земле, отдыхая в приятной темноте. Снова стало очень темно; луна на западе зашла за густое облако, и Пиппин не мог разглядеть ничего даже в нескольких футах от себя. Костры не отбрасывали света на вершину холма. Всадники, однако, не собирались ограничиться простым ожиданием рассвета, они не хотели дать врагам отдых. Внезапные крики на восточном склоне холма заставили всех вскочить.
Несколько всадников подъехали ближе, спешились, подкрались к лагерю и, убив нескольких орков, тут же исчезли. Углук с трудом предотвратил панику.
Пиппин и Мерри сели. Их охранники-изенгардцы ушли с Углуком. Но если у хоббитов и возникли мысли о бегстве, то они тут же угасли. Длинные волосатые руки схватили их обоих за шеи и свели вместе. В полутьме они увидели огромную голову и отвратительную рожу Гришнака; его смрадное дыхание коснулось их лиц.
Он начал их ощупывать. Пиппин задрожал, когда холодные чужие пальцы скользнули по его спине.
— Ну, мои мальчики! — прошептал Гришнак. — Наслаждаетесь отдыхом? Или нет? Немного неудачное место, может быть, — с одной стороны мечи и хлысты, с другой — копья! Маленький народец не должен был вмешиваться в дела, которые слишком велики для него. — Его пальцы продолжали шарить. Глаза горели.
Пиппин внезапно догадался: Гришнак знает о Кольце. Он ищет его, пока Углук занят. Вероятно, хочет взять его себе.
Холодный страх охватил сердце Пиппина; в то же время он лихорадочно соображал, как же можно использовать желание Гришнака.
— Не думаю, чтобы вы нашли его так, — прошептал он. — Его нелегко найти.
— Найти его? — повторил Гришнак, и его пальцы замерли и ухватили Пиппина за плечо. — Что найти? О чем это ты говоришь, малыш?
Несколько мгновений Пиппин молчал. Потом из глубины его горла вырвалось:
— Голлм, голлм. Ничего, моя прелесть, — добавил он.
