Это мой Мирон. Мой муж. Вся эта удивительная жизнь теперь — моя.
Я тихонько вытягиваю руку и осторожно провожу пальцами по его щеке. Он шевелится, морщит нос, снова ворчит, а потом открывает глаза.
— Доброе утро, жена, — хрипло говорит мой чемпион, притягивая меня ближе и давая почувствовать, что утро не только доброе, но и твёрдое.
Его голос всё ещё сонный, но от этого звучит ещё глубже, интимнее.
— Доброе утро, муж, — отвечаю, не сдерживая улыбку и скольжу рукой по его телу вниз под одеяло. Сжимаю в ладони крепкий член, чем вызываю довольную кошачью улыбку на сонном лице.
— Продолжай, — тянет, словно мурлычет. — Мне нравится твоя инициатива.
Он тянется, чтобы поцеловать меня, и его губы такие мягкие, теплые и нежные. Мне тоже хочется замурлыкать довольной кошкой, хочется потереться о него и подумать о продолжении.
Я и так не сказать, чтобы скромничала, но беременность явно дровишек к либидо подкидывает.
— Ты выглядишь так, будто снова хочешь выйти за меня замуж, — шутит он, а я смеюсь, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
— Ещё бы, — фыркаю. — Такой шанс упускать нельзя.
Он смеётся и вновь целует меня, на этот раз дольше, глубже. В какой-то момент его руки начинают скользить по моей талии, и я чувствую, как внутри разгорается тот самый огонь, который Мирон умеет разжигать одним своим прикосновением.
Но тут я кое-что вспоминаю, и меня накрывает волнением.
— Мирон, — шепчу я, когда его поцелуи опускаются к шее. — Нам сегодня нужно в клинику. Забыл?
Он замолкает, уткнувшись носом в мою ключицу, и что-то невнятно бормочет.
— Может, успеем? — спрашивает с надеждой.
— Нельзя же, — отвечаю со смешком. — Давай вставать, пора собираться.
Я смеюсь и толкаю его в плечо, заставляя встать. Но перед тем как подняться с постели, Мирон притягивает меня за руку, смотрит прямо в глаза и серьёзно говорит:
— Знаешь, я всё еще не могу поверить, что ты теперь моя жена. Кажется, я выиграл самый важный бой в своей жизни.
От его слов сердце сжимается, и я понимаю, что никогда не смогу привыкнуть к тому, как он умеет выражать свои чувства.
Честно, открыто, до глубины души. Вот так молчит-молчит, а потом одной фразой и наповал."
"— А я выиграла тебя, Чемпион, — шепчу я, и он снова улыбается, но на этот раз его улыбка мягкая, тёплая, почти трогательная. — Никто не смог тебя победить, а я на лопатки уложила.
— Так значит? — вскидывает брови. — Ну приедем мы из клиники, я тебя как уложу! Посмотрим, кто у нас на лопатках будет.
