Только он и я, и этот момент.
— Как чувствуешь себя в роли жены чемпиона? — подмигивает он, слегка наклоняясь ко мне.
— Всё еще привыкаю, — улыбаюсь. Мирон такой Мирон. Скромностью не страдает.
Гости аплодируют нам, а потом кричат “Горько!”, и мы целуемся до головокружения, пока хватает кислорода.
Позже, когда гости рассаживаются за столы, я замечаю Игоря. Он сидит с телефоном в руках и явно смеётся над чем-то. Подхожу к нему, приподняв бровь.
— Что тебя так развеселило? — спрашиваю, улыбаясь.
Он быстро блокирует экран и делает невинное лицо.
— Ничего! Просто.… мем смешной.
— Игорь, — тяну я строго, хотя внутри с трудом сдерживаю смех. — Рассказывай.
Он смотрит на меня, потом на Мирона, который в паре метров от нас болтает с моим отцом. Разблокирует телефон и показывает экран.
— Канал этой Алёны заблокировали, — шепчет он, чтобы не привлекать лишнего внимания. — Мы всем классом постарались. Жалобы на ее посты накидали. Заскамили нафиг, короче. Ну, может, временно, но всё равно поделом!
Я смотрю на него, и внутри всё наполняется теплом.
Ох и засранцы. Мои засранцы! Обожаю!
— Игорь, вы у меня самые лучшие, — шепчу я.
— Да ладно, мы просто не могли так оставить, — пожимает он плечами, но я вижу, что он крайне доволен. — Дело чести, знаешь ли. Ой, кстати, можно я теперь дома тебя буду называть на ты?
— Конечно, — смеюсь и треплю его по волосам.
— Ты, кстати, правда очень красивая, — Игорь даже немного краснеет. — Бате повезло.
— Спасибо! — наклоняюсь и целую его в щеку, отчего паренек краснеет ещё сильнее.
— Где моя жена? — подходит к нам Мирон и обнимает меня за талию. — Пошли танцевать, жена.
Я замираю, чувствую, как внутри всё сжимается от его слов. Приятно сжимается.
«Жена».
Я — его жена.
Звучит так, что аж мурашки бегут по плечам. И хочется улыбаться на все тридцать два.
— Пошли, муж, — отвечаю я, улыбаясь ему своей самой обворожительной улыбкой.
И мы снова идем танцевать. И нам так хорошо!
50
Я просыпаюсь в мягкой, почти невесомой тишине. На улице пасмурно, но у меня внутри солнечно, птички поют, бабочки крылышками машут ну и всё остальное.
Не считая иных прелестей беременного утра.
Первое, что ощущаю — тепло. Тепло его тела рядом, его руки, обнимающей меня во сне. Поворачиваю голову, и слышу, как он недовольно ворчит, не желая просыпаться.
Мирон спит на боку, его темные ресницы отбрасывают крошечные тени на кожу, а губы чуть приоткрыты. Вид у него такой расслабленный, даже уязвимый, что я невольно улыбаюсь.
Это мое утро.
